АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ СОЦИУМ или СТРУКТУРА РОЖДАЕТ ВЛАСТЬ

 

В предыдущем исследовании была затронута тема о том, что человеческая цивилизация состоит из двух совершенно противоположных типов общества. Их можно охарактеризовать множеством антитез. Например: Запад - Восток, цивилизация моря и империя суши, торговая республика и восточная деспотия, общество индивидуализма против традиций коллективизма.

Цивилизация Запада более молода, но невероятно динамична. Основа её  доминирования – это сорвавшийся с тормозов технический прогресс, бурно развивающийся в ущерб другим сторонам  человеческой культуры, как то: духовность и социальная гармония.

В масштабе общей истории «запад» представляет собой явное нарушение пропорций - аномалию, угрожающую планете нарушением природного и социального баланса и ведущую человечество к многочисленным катастрофам - этническим, экологическим, социальным и даже психологическим. 

Атлантическая цивилизация активно переваривает традиционные общества жестким излучением своей культуры, повсюду насаждая свои ценности, образ жизни и формы политического устройства.

Но границы двух враждебных миров никогда не были четко определены. Линия водораздела проходит и внутри этих социумов. Подобно древнему даосскому символу Инь и Ян антитезы  содержат в себе зерно своих противоположностей: то есть «море» содержит в себе очаг сухопутной цивилизации и наоборот. Возможна также их эволюция в противоположный тип.

Например, некоторые древние государства, начав свой путь, как полис, республика и колониальная империя (Рим), заканчивали свою историю, как восточная деспотия (Римская империя эпохи домината, а вслед за ней Византия). И наоборот, зерна морской, торговой цивилизации могли вызреть в сухопутной культуре. Пример – эпоха позднего Средневековья, появление в западной Европе самоуправляемых городов-республик (в северной Италии – Венеция, Генуя, Флоренция и др., в Германии – Ганзейский торговый союз). Можно привести и другие примеры.

Но нас более всего интересует цивилизация суши (Восток). Запад и его история и без того уже хорошо изучены и классифицированы. Все же, что простирается восточней западной Европы, остается зоной сумерек и противоречий.  Ведь, несмотря на тотальную победу морской стихии в переживаемый нами период истории, и сейчас осталось множество очагов традиционного общества. Они есть и даже в самой цитадели атлантизма  - США.

Изучать традиционные социумы, синтезировать их опыт, пытаться на разных фронтах противостоять бездуховной культуре Дальнего Запада, вести культурную и политическую борьбу под флагом традиции и консервативной революции – предназначение национал-большевизма.

В данном контексте необходимо вычленить основные различия двух непримиримых типов культуры:

 

ЗАПАД

1.Экономика:  торговая – капитализм;

2.Политика: выборно-представительная система власти – демократия;

3.Культура: интересы отдельной личности доминируют надо всем, как базовая ценность. «Человек – мера всех вещей».)

 

ВОСТОК

1.Экономика: общинная – социализм;

2.Политика: восточная деспотия – авторитаризм;

3.Культура: идеократия (религия или идеология доминирует над отдельной личностью).

 

 

Но, несмотря на  все эти различия, главная линия фронта между двумя сражающимися цивилизациями  проходит в сфере идей – религии, философии, мировоззрения.  В одной системе человеческая личность признается центром всего сущего (антропоцентризм) и удовлетворение её потребностей (как духовных, так и материальных) считается смыслом существования общества и государства.  В противостоящей ей системе главным считается торжество некоего абстрактного принципа (веры, морали, идеологии). Человеческая же личность рассматривается, как полноценная лишь в той мере, в которой она соответствует этому принципу (это идеократия – власть идеи).

Отсюда гигантская разница в восприятии мира этими двумя типами культур: они совершенно по-разному оценивают смысл человеческой жизни, моральные принципы, имеют отличные друг от друга критерии добра и зла, и даже иначе воспринимают категории времени и пространства.

 

 

КАТЕГОРИИ ТРАДИЦИОННОГО МИРОВОСПРИЯТИЯ 

 

В свое время, изучая историю в университете, мне посчастливилось прослушать курс очень занимательных лекций об истории Древнего Египта. Читал их студентам старенький профессор. Одна из лекций была посвящена древнеегипетской экономике. Сейчас я уже не помню в точности те экономические выкладки, которыми оперировал профессор. Меня поразил вывод: экономика этой древнейшей цивилизации представляла из себя замкнутую самодостаточную систему централизованного управления хозяйством, которая теоретически могла бы существовать вечно без каких бы то ни было изменений. Поразительный вывод! Если, согласно марксизму, экономический базис определяет культурную надстройку, то каким же должно быть мировоззрение людей, живущих в столь замкнутом социуме.

Это можно проиллюстрировать на примере другой древнейшей цивилизации – шумерской (междуречье Евфрата и Тигра). Древние шумеры верили в то, что после смерти их души возвращаются на волшебный остров Дельмун, где проживают духи предков, а правят там древние цари-полубоги. То есть души мертвых возвращаются в прошлое.

Таким образом, духовное зрение древних людей было целиком обращено назад. Настоящее, а тем более будущее волновало их гораздо меньше. Торопиться этим людям было некуда – все и без того встретятся в одном месте. Как не похоже это на образ мышления людей современности – лихорадочно спешащих вперед по времени, подобно тараканам на бегах.

Как вы думаете, кто был более счастлив – древний шумер или современная социализированная личность?

 

Другая эпоха традиционного общества – Средневековье может ярко проиллюстрировать разницу отношения двух миров – традиции и современности – к вопросам пространства и времени. Однажды императору франков Карлу Великому из династии Каролингов арабы подарили изумительное по тем временам изобретение – водяные часы.  Толпы народа стекались посмотреть на этот «волшебный» аппарат и главный вопрос, волновавший их заключался не в том, «как эта штука работает», а «зачем она вообще нужна»? Привыкшие жить в соответствии с природными циклами, люди той эпохи просто не видели смысла в том, чтобы разбивать время на какие-либо измерительные отрезки.

Восприятие времени было тогда цикличным, каждый новый день – это повторение прежнего, каждый новый год – совсем не нов, а всего лишь повторение старого. Соответственно, каждый новый человек – это не другая личность, а возродившийся заново один из предков. И естественно, жить он должен так же, как и его пращуры – каждый новый год проводить, как старый. Потому что нарушение раз и навсегда заведенного порядка грозит катастрофой не только отдельным людям, но и обществу, а шире – природе и мирозданию. Главное зло – это нарушение традиций, ведущее к неизбежной дисгармонии всего окружающего.

Даже пространство традиционным мышлением воспринималось иначе. Допустим, средневековые дороги – многие странствовали по ним: бродячие рыцари, пилигримы, купцы, актеры. Человек, отправлявшийся в путешествие, выходил тем самым за рамки своего социума и попадал совсем в иную среду – общество дороги. Ведь даже само выражение «странник» - от слова «странный, непонятный, чужой». Поэтому человек, странствуя, совершал определенный подвиг, погружался в опасный и волшебный мир дороги, где мог встретиться с разбойниками, колдунами, волками, оборотнями. Это была активная аскеза. Поэтому и дороги ставили себе задачу не доставить определенный объект наикратчайшим путем из одной точки в другую, а именно обеспечить активное подвижничество. Соответственно и петляли средневековые пути и тропы немыслимыми зигзагами – по богомольям, делали крюки к святым местам, огибали леса, где наверняка живут драконы. И вообще, преследовали цель – обеспечить путнику полноценное странствие, а не просто доставить физическое тело из пункта А в пункт Б.

Таким образом, разница между обществом традиции и современностью – гигантская – принципиально иной смысл жизни.

 

Если человек западной цивилизации изначально ставит себе задачу поднять путем активной жизненной борьбы свой социальный статус, то в традиционном обществе социальный статус дан личности изначально. И главным смыслом жизни становится познание – то есть накопление духовного опыта, самосовершенствование, преодоление бремени, наложенного плотской природой для воспарения духа. То есть духовная активность человека традиции подобна лучу, бьющему из-под земли вверх, в мир трансцендентального. Человек же нового времени хаотично рассеивает свой духовный свет во все стороны.

 

ТРАДИЦИЯ И НАШЕ ВРЕМЯ

 

Отвлекшись от абстракции, можно сделать вывод, что оставшиеся в современном обществе очаги традиционализма, конечно же, далеки от того, чтобы воспринимать весь мир в древних категориях сознания. Эти социумы и сообщества так же сейчас осознают время и пространство, как и всё «прогрессивное» человечество. Но есть, наряду с отдельными индивидуумами, целые социальные группы, слои, а порой и малые народы, живущие в мире совсем иных ценностей и категорий. И они, в свою очередь, подчиняются иным, неписаным кодексам морали и системам понятий, чем современное общество. Их опыт – это целые кладези философии альтернативного образа жизни, близкого к стереотипам древности.

И что же это за очаги иной культуры? Для того, чтобы ответить на данный вопрос, нужно взглянуть на мир глазами самого запада, то есть изучить казалось бы примитивные штампы его массовой культуры. Ведь те силы и персонажи, которые олицетворяют в ней зло, на самом деле содержат в себе категории традиционного общества. Это целая коллекция альтернативного образа жизни, противостоящего современности.

 

Для примера возьмем киноискусство. Кто же в американских фильмах злодей?

Однозначно лидирует мафиозо. Как правило, он еще и представитель какого-либо этнического меньшинства – в Америке это итальянец, негр, японец, китаец, русский.  Почему именно преступный мир? Потому что этот социум имеет совершенно отличную от окружающего общества мораль, систему ценностей, свою иерархию и традиции. Причем, чем более развита культура какого-либо общества, тем более «развит» - богат традициями, обычаями и ритуалами – её преступный мир: вспомним китайские триады и японских якудзе. Если все это еще и накладывается на национальную специфику преступных сообществ – их экзотическую культуру – тем более пугающий симбиоз для западного обывателя получается.

И хотя большинство преступных элементов разных народов быстро ассимилируются в новых условиях, в фильмах, как правило, их изображают «во всей красе» национальной экзотики – в яркой одежде, красочных татуировках, с национальным оружием. Запад боится более всего сплоченных этнических групп, бережно сохраняющих свою культуру и традиции.

В фильмах о Второй мировой войне главными воплощающими собой негатив персонажами являются, конечно, представители фашистской Германии. Но, несмотря на то, что СССР воевал против неё, его художественные типажи выводятся не менее отталкивающими. Массовая культура интуитивно чувствует и передает родство этих великих тоталитарных империй и их чуждость миру современности. Поэтому в американском кино немецкий и русский офицер показаны зачастую, как «официальные представители» сил зла.

Соответственно, штампованные злодеи – это их идеологическое продолжение в наше время. Ультраправые – они изображаются, как правило, дебилами и садистами, - а также группки ультралевых террористов, согласно художественному канону, состоят сплошь из неврастеников и психопатов.

  

Это, так можно сказать – светское зло. Зло религиозное – также обширное поле для изучения. Как правило, туда попадают представители традиционных религий и культов. В приключенческих фильмах о путешествиях главный злодей – это шаман или колдун какого-либо племени, которому только и надо, что принести в жертву белую бабу колонизатора, а то и съесть его самого.

В фильмах о Средневековье негодяями выведены, зачастую, служители католической церкви – епископ (злодей и интриган), мерзкий инквизитор и тупой фанатик-монах. Эти образы кочуют из одной исторической панорамы в другую.

Целый океан страха и ненависти в массовой культуре – это ислам.  Тут даже пояснять не надо. Слово «шахид» переводится, как «святой». «Святые» сейчас стали предметом панического ужаса для всего современного мира. 

Далее в серии врагов у нас – тоталитарная секта: неважно, сатанинская или нет. Именно альтернативное религиозное сообщество с иной системой ценности и морали представляется для законопослушных граждан силой зловещей и отталкивающей. Хотя, если вспомнить, примерно так же относились в Древнем Риме к первым христианам – как к чему-то нехорошему и подозрительному.

 

Ну, а в финале – индивидуальный герой всех фильмов – маньяк (серийный убийца), чей образ навязчиво заполонил экраны кино и отличается большим  разнообразием: от деревенского дебила с бензопилой до утонченного салонного эстета.

Чем же так привлекает Маньяк массовую культуру? Своей иррациональностью. Тем, что под маской заурядного обывателя, движимого в жизни мелкими меркантильными интересами, может параллельно существовать монстр – древнее языческое чудовище. Именно это более всего пугает, но в то же время завораживает.

Таким образом, вытесненная из современного западного общества сакральность прорывается в него «с черного хода» - из глубины адских бездн. Как бы напоминая при этом, что темный мир хаоса не исчез от того, что его забыли. Древнее зло может проснуться где-то совсем рядом – в твоем соседе или напарнике по работе, а может быть, и в тебе самом. Именно поэтому оплот бездуховного мира – США лидирует по количеству сумасшедших на душу населения, а также серийных убийц.

Так что же роднит все эти образы зла, как коллективные, так и индивидуальные, в современной массовой культуре?  Можно подвести знаменатель – это принадлежность к альтернативному типу социума, иная мораль и отличный от окружающих образ жизни, почти неуловимо  связанный с чем-то потусторонним.

Запад опасается более всего те коллективы и индивидуумов, которые движимы не экономически-рациональными мотивами поведения, а некими абстрактными идеями. Зло или добро – здесь даже не принципиально. Всякая сфера духа здесь сразу же заносится в категорию зла, чтобы вытеснить его в подсознание, связав с пороком.

«Другого образа жизни не существует, всякая попытка воплотить его заканчивается злом и страданием» - так говорит людям массовая культура. Не стоит, я думаю, уже подробно объяснять, что альтернативный образ жизни, иная мораль несут в себе категории традиционного общества – мира древних культур, первобытности и деспотий Востока.

Таким  образом, делаем вывод, что наиболее ненавистна для общества современности – попытка индивида выйти за пределы своего физического плана и установить связь с миром абстракций и сфер потустороннего. То есть переместить центр тяжести своего существования из областей материального в более тонкие сферы идей, религии, веры, мистики; черпать оттуда мотивы для своего поведения. И неважно, с каким знаком идет это общение – плюс или минус – всякая сфера духовности сейчас преследуется (скрыто или явно), но чаще намеренно профанируется. А тем более угрожающим представляется для общества современности – существование организованных групп и общностей, исповедующих «иную мораль» и живущих  по принципам и законам, контрастирующим с общепринятыми.

 

 

ПОНЯТИЕ ОБ АЛЬТЕРНАТИВНОМ СОЦИУМЕ

 

Таким образом, вкрапления элементов традиционализма в теле современности можно назвать «альтернативными социумами» или очагами истернизации (в противовес вестернизации – западничеству). Основной признак данных групп – иная мораль, то есть культивирование внутри этих социумов совершенно отличных от окружающего общества моральных правил, идеологии и системы ценностей, а также наличие внутри подобных организаций своей системы власти и иерархии лидерства. То есть, альтернативный социум всегда стремится к тому, чтобы стать самодостаточной, замкнутой системой (государством в государстве). Но государством, отнюдь не копирующим окружающий строй, в котором оно вынуждено находиться, а диаметрально противоположным, то есть несущим в себе ценности традиционализма. В случае же прихода к власти альтернативного социума, он неизменно воспроизводит одну и ту же систему государственного устройства – деспотию восточного типа.

Долминирующий штрих очагов истернизации – это статус внутри них отдельной личности. Данный принцип можно назвать «групповой идентификацией». Это означает растворение личности и её индивидуальных потребностей в интересах и потребностях группы, то есть полное слияние отдельного эго путем острого переживания групповой солидарности с коллективным сознанием альтернативного социума. Именно это создает эффект тоталитарности очагов истернизации. Но взамен личность получает большую психологическую компенсацию, человеку в альтернативной социальной системе присуще осознание своего резкого отличия от окружающего общества, что расценивается им, как свидетельство своей избранности, элитарности, превосходства над остальными людьми. Растворив свое «Я» в коллективе, человек становится малой частью его совокупной силы, и вся сила организации пребывает в нем, как в отдельном ее фрагменте. Можно сказать, что индивид в подобной группе приобретает заново смысл жизни, и даже защиту от страха смерти. Чем более подвержено групповой идентификации отдельное эго, тем менее его страшит перспектива конечности своего существования – ведь целое живет даже после смерти одного из своих сегментов. Ассоциируя себя с целым, менее трагично воспринимается конечность отдельного его элемента, даже если этот элемент – твое собственное «Я».

Древнейшим прообразом подобного мышления можно назвать племенное сознание – пример тому готовность первобытного охотника умереть в схватке с врагами племени, защищая свою территорию, ради того, чтобы его народ выжил. Потому что человек традиционных категорий мышления не осознает себя, как отдельный субъект, а только как часть какой-либо общности.

Внутри альтернативных социумов всегда существует своя система власти (иерархия), свой моральный кодекс, мифология. Чем же опасен альтернативный социум для мира современности (даже если он не стремится к активной экспансии, не заявляет своих претензий на власть в государстве)? Тем, что индивид, состоящий в нем, выпадает из сферы влияния общества и существующей государственной системы. Тотальная власть нынешнего мира, его экономических пут, государственного контроля, пропаганды и СМИ уже начинает влиять на личность опосредованно, преломляясь сквозь призму альтернативного социума. Индивид становится все более недосягаем для щупалец современности, выпадает из них, становясь гражданином «своего невидимого государства».

Итак, систематизируем основные признаки альтернативных социумов:

1)  Иная мораль. Господство в подобном сообществе какой-либо идеологии, религии, морального кодекса, отличных от принятых в окружающем обществе и нивелирующих личность, которая воспринимается полноценно лишь в той степени, в какой следует данным идеям;

2)  Иерархичность подобной структуры. Наличие внутри альтернативного социума своей системы власти, с порою сложной многоступенчатой структурой, венчаемой лидером-харизматом, которому, как правило, приписываются необычные свойства (например, гениальность);

3)  Обязательное присутствие «своей мифологии» - то есть легенд о героях либо мучениках идей, с обязательным стремлением подражать им. Подобный культ во многом схож с культом поклонения предкам в древнейших обществах;

4)  Стремление альтернативного социума к коллективизму. Культ общности и единства всех членов подобной группы. Данные объединения всегда стремятся к коммунизации (обобществлению собственности – подлинному либо символическому). В символическом варианте это ношение одинаковой одежды, либо элементов одежды, общие ритуальные трапезы, обязанности либо ритуалы, выполняемые всеми членами общности независимо от их статуса в ней. Хотя могут существовать и подлинно коммунистические общины, например, в сектах;

5)  Разделение власти в альтернативных социумах на два уровня: жреческо-культовый (хранители и толкователи преданий) и организаторско-силовой (то есть функционеры и исполнители) – они, в свою очередь, отвечают за воплощение в жизнь абстрактных идей идеологии или религии. Причем соотношение этих групп может быть разным. В альтернативных социумах религиозного свойства преобладают «жрецы». Светские же общности – радикальные политические группы – комплектуются в основном за счет бойцов (организационно-силового блока).

 

Таким образом, в отличие от общества современности, оперирующего в основном властью экономической (эксплуатация, выгода, прибыль) очаги истернизации практикуют более древние виды власти – духовную (веру в какие-либо абстрактные идеалы) либо власть прямого принуждения – сила страха.

Таким образом, организованная система власти – это та неизвестная животным категория, которая зародилась с появлением человека и являет собой древнейшую форму магии (волшебные силы), способной совершать самые настоящие чудеса. Силу эту порождает человеческая общность, структурированная в иерархическую систему. Перефразировав одну известную личность, можно сказать «Структура рождает власть», то есть организованный социум.

Другой не менее известный классик сказал «Идея становится  материальной силой, когда овладевает массами», то есть любой абстрактный принцип (идеология либо религия) становится подлинным и могущественным, когда есть достаточное количество людей, верящих в него. Кстати, таковы же закономерности древнейших магических верований – они действуют, только когда в них верят.

Таким образом, любой набор идей может лечь в основу альтернативного социума. Изначально необходимо лишь небольшое количество адептов, которые в них искренне бы поверили. Они, в свою очередь, должны структурироваться в организованную общность и тогда процесс зарождения и эволюции власти, как древнейшей из форм магической силы, уже будет необратим.

 

В сознании участников подобного движения набор изначальных идеологем плавно трансформируется в моральные правила, догмы и священные писания, которые становятся своего рода генетическим кодом новой общности. Этот набор идей начинает резко контрастировать с мировоззрением окружающего общества, создавая эффект избранности, элитарности их носителей. В своем развитии альтернативный социум начинает обрастать «мифами» - то есть преданиями о героях и мучениках идей, с которыми по принципу психологического заражения ассоциируют себя и стремятся всячески подражать им все больше членов общности. И если эта сила начинает каким-либо образом совпадать с социальным движением масс и вектором борьбы разных слоев общества, то темпы её развития и накопления мощи начинают приобретать лавинообразный характер. Приход такой силы к власти в государстве либо создание своего государства становится лишь вопросом времени.

Если подвести итог – набор вышеперечисленных признаков составляет своего рода «социальную магию». Ведь если правильно подобрать «ингредиенты», смешать их в необходимых пропорциях, сделать это в подходящее время при наличии специальных символических артефактов, то может явиться на свет невиданная сила, казалось бы, из ниоткуда, которая потрясёт самые основы мироздания.

Но особую мощь получает альтернативный социум, когда он стремится распространить свою власть не только на сферу земного бытия, но и опрокинуть её в область потустороннего (то есть приобретает черты религии). Когда декларируется, что только принадлежность к данной общности гарантирует спасение души и жизнь после смерти, тогда люди могут без колебания убивать и умирать ради идеалов своей веры. 

 

Альтернативные социумы могут вести себя по-разному: например, дремать,  поддерживая баланс своего существования примерно на одном и том же уровне, не стремясь к активной экспансии и захвату государственной власти. Подобные структуры могут быть в обществе вполне официальным институтом и только несколько отличные моральные правила, культивируемые внутри них, выдают их принадлежность к альтернативному социуму. Это элементы древнейших восточных деспотий, вполне ужившиеся в обществе современности – армия, церковь, бюрократия. В наше время, они, как правило, лишены власти, и лишь обслуживают правящий класс буржуазии. К схожему типу альтернативного социума принадлежит организация преступного мира, которая также не стремится к экспансии, а лишь поддерживает баланс своего существования, свой социум и традиции примерно на одном уровне. Такую же роль играют в России, а также во многих других странах, организации коммунистической партии, ставшие по сути эрзац-религией для бедных слоев населения.

Но известны истории примеры активных альтернативных социумов, рвущихся к власти с непосредственной целью переустройства всего общества. Причем способы их экспансии бывают как мирными, эволюционистскими, так и воинствующе-революционными. 

Пример мирной победы альтернативного социума дает нам история христианства. Эта религия проделала в рамках Римской империи большой путь – от гонений и преследований до признания церкви властями значительной политической силой, с которой уже вынуждены были считаться римские императоры. Затем она стала доминирующей силой («политической партией»), а, победив, сделала себя единственной.

 

Ислам, напротив, стал силой благодаря революционным методам – «священная война» привела к созданию огромного исламского государства – Халифата.

В XX веке партия большевиков пришла к власти путем революции и гражданской войны. Другая тоталитарная сила – партия Гитлера, сначала пыталась делать ставку на революционные методы, но неудачно (Мюнхенский путч), но после его провала сменила тактику и пробралась к власти путем вполне легальных выборов.

То есть у альтернативных социумов есть большой арсенал способов выживания и экспансии. Главное – чтобы была структура: организация, партия, церковь, которая даже самим фактом своего существования уже генерирует власть. И более того, является зачатком новой формы государства – типа восточной деспотии. Ведь в случае победы альтернативного социума в борьбе за власть этот тип государственного устройства неизбежно воскресает.

 


СОВРЕМЕННАЯ РОССИЯ И ВОСТОЧНЫЙ ВЕКТОР РАЗВИТИЯ

 

Обратим теперь свой взор на Россию и постсоветское пространство. Как обстоят дела сейчас с восточными деспотиями, и какой природы само российское государство?   Не стоит, я думаю, подробно объяснять, в силу очевидности этого, что СССР являлся типичнейшей теллулократией, полиэтнической империей, а по структуре власти – восточной деспотией. Распад его – крупнейшая в истории человечества победа моря над сушей или триумф атлантизма.

Период правления Ельцина – наиболее мрачная для Евразии эпоха. Всеобщий распад – крах экономики, разложение государственных институтов, региональный сепаратизм, гибель глобальной идеологии, упадок культуры – это нижняя точка параболы, абсолютный сумрак. Нынешний режим в России – прямой преемник этого темного времени и несет в себе множество его язв. Но подобно тому, как капли ртути сливаются вновть в единое целое, хтонические процессы земного магнетизма неизменно начинают свою кропотливую работу по воссозданию единого континентального государства.

Эпоха правления Путина и восточная деспотия: что, казалось бы, может быть общего между этими понятиями? Тем не менее, связь есть. Ведь именно с приходом к власти Путина началась медленная ротация правящих групп в России. Финансовую олигархию от руля государства стали плавно оттеснять силовики и бюрократия, то есть господствующий класс начал свою эволюцию в более восточный тип.

В способах управления многочисленными народами страны возобладала древнейшая имперская тактика – поддержка «своих» кланов и аристократий в противовес «сепаратистским» («Разделяй и властвуй»). Все институты западного общества – парламент, свобода СМИ, гражданское общество – постепенно потеряли свое значение, выхолостившись лишь до уровня декораций. Роль президента в управлении государством постепенно начинает напоминать роль римского цезаря (автократора), чью абсолютную власть лишь легитимизирует Сенат.

Режимы подобного типа после распада СССР первыми стали складываться в Средней Азии. В странах же, четко ориентирующихся на Запад (Прибалтика, Грузия, Украина) пришли к власти коалиции либералов и националистов. Власть в России двинулась по восточному пути развития. Если бы у нас возобладал тип парламентской республики с хаосом борющихся друг с другом партий и групп, это означало бы одно – распад страны.  В случае подобного варианта тяжесть власти сместилась бы из центра на места, как следствие, началась бы регионализация субъектов федерации, это неизбежно дало бы толчок сепаратизму. В финале всего – развал.

Таким образом, приняв восточный тип государства, Россия всё более начинает напоминать евразийский каганат, где деспот в окружении знати и военачальников правит народами с помощью чиновников, вассальных князей и эмиров в союзе с дружественными султанами. Идет медленная, но верная реставрация Средневековья. И это хорошо – в эпоху правления Ельцина об этом можно было только мечтать.

Но в то же время Россия слаба, потому что данный режим все равно не достигает масштабов восточной деспотии, а скорее напоминает пережиток феодальной раздробленности. К тому же западная цивилизация и культура глубоко окопались на просторах Евразии. Вся экономическая система нынешней России – либерально-монетарная – представляет постоянную угрозу реставрации соответствующих ей политических ценностей: демократии и парламентаризма. Свободный рынок неизменно, как кислота, разъедает все устои традиционного общества и будет всегда подрывать всякую попытку возвращения к каким либо имперским формам.  Отсутствие глобальной идеологии лишает власть той духовной силы и права, которые ей престали («сабля и вера неразлучны» - как говаривал один из турецких султанов).

Отсутствие идеократии профанирует власть, делает государственную бюрократию гнездом коррупции и индивидуализма, что настраивает народ против государства. Вместо аристократической иерархии мы имеем шайку мздоимцев, которые ничуть не похожи на благородных вельмож и храбрых полководцев.

Таким образом, нынешний режим может совершить эволюцию в двух направлениях: либо все-таки рухнуть в пучину гибели и развала, поддавшись сладким сказкам Запада о демократии, правах человека и гражданском обществе; либо сделать твердый шаг в сторону восточной деспотии. И тогда, как бывало часто в подобные периоды истории, покатятся с плах долой головы эмиров, вельмож и бояр. И сделает себе опорой великий хан храбрых нукеров, объединив с помощью них множество племен, ханств и улусов в единую орду.

Родился ли и живет среди нас будущий потрясатель Вселенной? Кто он – принц царской крови или простой пастух в закопченной юрте? История все расставит на свои места.

Для того, чтобы подтолкнуть власть к эволюции в восточную деспотию, нужна проработанная идеологическая система. На данном этапе это может быть только Евразийство.

Но одной идеологии мало. Необходим её генератор и носитель – альтернативный социум, который в своём развитии станет государством в государстве, как некогда христианская церковь в Римской империи. Эта структура будет неумолимо, шаг за шагом наращивать свои власть и влияние, неся в себе зародыш совершенно нового типа общества. 

У данной организации будет два возможных пути – или революционный если власть (сорвется в пасть Левиафана) и правящие элиты, предав национальные интересы, прогнутся под давлением США; или эволюционный (подобно церкви, наполнить новым содержанием ветшающий сосуд империи). Необходимо создать новую политическую силу, которая путем пропаганды своих идей разовьется в столь сильную структуру, игнорировать которую уже будет невозможно. Она, в свою очередь, пронижет своими нитями всю ткань государства, неизменно влияя на политику правящих кругов, а вслед за этим и их направляя.

Ближайшие годы покажут, какой стороной упадет подброшенная историей монета. Одно можно сказать точно: структура рождает власть. Вера и воля могут преодолеть любые преграды.

 

Максим Журкин

 

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru