[На главную страницу НБ-Портала] [О проекте] [НБ-идеология] [Фотоархив] [НБ-Арт] [Музыка]


КРИТИКА ТЕОСОФИЗМА

Из книги: Рене Генон. Теософизм, история одной псевдорелигии.   Пер. с французского Андрея Игнатьева

Глава XIV

Обет у теософистов

    Тайные общества  и, в особенности, франк-масонство  чаще всего обвиняют в том,  что они заставляют своих членов приносить обет, характер которого варьируется, также как и содержание налагаемых обязательств: в большинстве случаев  - это обет молчания, к которому иногда прибавляется обет послушания приказам известных  и неизвестных лидеров. Сам обет молчания может касаться либо знаков отличия и особых ритуалов, используемых в обществе, либо самого его существования, либо его организационной структуры, либо имен его членов. Чаще всего, он относится вообще ко всему, что в нем делается и говорится, к его деятельности и к передаваемому в нем в той или иной форме учению. Иногда есть еще и обязательства иного рода, как, например, соответствовать определенным правилам поведения, которые вполне могут показаться обременительными после того, как облекаются в форму торжественного обета. У нас нет намерения вступать здесь в какую-либо дискуссию о том, что может быть сказано «за» и «против» использования обета, прежде всего, что касается обета молчания. Единственная вещь, которая нас интересует сейчас,  есть ли основания выдвигать  такие же обвинения против Теософского общества, как против масонства и  многих других  обществ, имеющих более или менее тайный характер, если не против  всех обществ подобного типа. Теософское общество, по правде говоря, не является тайным обществом в полном смысле этого слова, так как оно никогда не делало тайны из своего существования, и большинство его членов не стремятся скрывать свою принадлежность к нему. Но это только одна сторона вопроса, и было бы необходимо, прежде всего, условиться насчет различных подходов к интерпретации понятия   «тайное общество»,  а это совсем нелегко, если судить по всем спорам, которые  ведутся вокруг простого значения этого термина. Чаще всего, ограничиваются весьма поверхностным взглядом на вещи.  Смотрят исключительно на характерные черты организации и  пользуются этим, чтобы вывести определение, а затем  хотят приложить это определение к другим организациям, имеющих совершенно иную природу. Как бы там ни было, мы принимаем здесь, как подходящее, по крайней мере, для случая,  который нас занимает, мнение, согласно которому  тайное общество – это не обязательно общество, которое скрывает свое существование или своих членов, но это, прежде всего, общество, владеющее тайнами какого бы то ни было характера. В таком случае, Теософское общество может рассматриваться как тайное общество,  и его единственное разделение на «эзотерическую» и «экзотерическую» секции могло бы послужить  достаточным подтверждением этому. Конечно, говоря о тайнах, мы не хотим обозначить  этим словом «знаки отличия», в настоящее время отмененные, как мы уже говорили, но учение, предназначенное строго для  членов, или  даже некоторых из их числа,  от которых требуется соблюдать обет молчания. У теософистов это учение, кажется, относится, прежде всего, к «психическому развитию», потому что оно и является основной целью «эзотерической секции».

    Вне сомнения, что в Теософском обществе существуют обеты упомянутых нами видов,  потому что перед нами формальное свидетельство самой г-жи Блаватской, вот что она утверждает: «Мы, строго говоря, не имеем права отказывать в принятии, особенно в эзотерическую секцию, поскольку «входящий в неё будто рождается заново». Но если кто-либо из членов Общества, несмотря на священный обет, честное слово и свое бессмертное «я», после такого «нового рождения» предпочтёт сохранять пороки и недостатки своей прежней жизни и даже будет потворствовать им, тогда, конечно, его скорее всего попросят отказаться от членства и удалиться; или же, в случае его отказа, исключат»  (1).

Здесь идет речь об обязательстве принять определенные правила поведения, и это обязательство требуется не только в «эзотерической секции»: «Даже в некоторых экзотерических общедоступных секциях члены дают обет перед своим Высшим Я жить жизнью, предписанной теософией»    (2). В подобных условиях всегда будет возможно, когда возникнет желание, избавиться от какого-либо неудобного члена, объявив, что его поведение не является «теософским».  Впрочем, к грехам этого рода решительным образом причисляют любую критику, которую член позволяет себе в отношении Общества и его руководителей, кроме того,  утверждается, что последствия этого должны быть особенно ужасными для последующих существований: «Я заметил, - пишет м-р Ледбитер, - что некоторые люди, засвидетельствовав ранее великую преданность нашему президенту (г-же Безант),  нынче совершенно поменяли свою позицию и стали критиковать и клеветать на нее. Это отвратительное дело, и их карма будет еще хуже, чем если бы речь шла о человеке, которому они ничего не должны. Я не хочу сказать, что не существует права менять свое мнение. Но если, порвав с нашим президентом, человек принимается нападать на нее и возводить на нее клевету, как это делало столько людей, он совершает в таком случае  весьма серьезный проступок, и карма его будет очень тяжелой. Всегда нехорошо быть мстительным и лживым, но если вести себя так по отношению к тому, кто перевернул вашу жизнь, эти проступки становятся преступлением, последствия которых будут страшными»   (3). Чтобы составить представление об этих последствиях, надо перенестись на две страницы выше, где читаем следующее: «Мы могли констатировать, что невежественное население, которое замучило Ипатию в Александрии, перевоплотилось большей частью в Армении, где турки  истязали этих людей, как только могли»   (4). Так как г-жа Безант претендует как раз на то, чтобы быть перевоплощением Ипатии, проводится соответствующая аналогия и, учитывая ментальность теософистов, легко понимаешь, что подобные угрозы должны обладать некоторой действенностью. Но дойдя до такого, едва ли стоило обрушиваться на религии,  для которых, «не располагая никакими позитивными знаниями о том, что выходит за пределы нашей земной жизни, нет ничего важнее и практичнее, нежели рассуждать о предположительных качествах и возможных намерениях грозного личностного Иеговы, изображаемого обычно в образе всемогущего судии, пред очами которого предстает душа умершего, чтобы выслушать свой приговор»    (5). Если это не «личный Бог», то карма берет на себя защиту интересов Теософского общества и мстит за обиды, нанесенные его главам!

Давайте вернемся к заявлениям г-жи Блаватской и посмотрим на то, что касается обета молчания:

 «Относительно же внутренней секции Общества, называемой теперь эзотерической, еще в 1880 году были введены следующие правила: «Ни один из членов не может использовать в своих корыстных целях какие-либо знания, сообщенные ему любым членом первой секции (теперь обозначаемой как высшая «степень»); нарушение этого правила наказывается исключением». Однако теперь, прежде чем такого рода знания могут быть сообщены кому-либо, кандидат на это должен связать себя торжественной клятвой не использовать их в своекорыстных целях и не раскрывать что-либо ему сообщенное, кроме как с особого разрешения  (6). В другом месте также идет речь  об этих учениях, которые должны сохраняться в тайне: «Но хотя мы выдаем миру столько, сколько можно, даже в нашей доктрине не выдаётся более чем одна существенная деталь, и лишь тем, кто изучает эзотерическую философию и дал обет молчания, позволяется знать эти подробности»   (7) (именно сама г-жа Блаватская выделила последние слова) и в другом месте намекается на  «тайну, которая никогда никому не выдаётся, кроме чел (учеников), давших обеты, или, во всяком случае, тех, кому можно полностью доверять».  (8)

Г-жа Блаватская настаивает, прежде всего, на обязанности соблюдать этот обет молчания, обязанности, сохраняющейся даже для тех, кто, добровольно или нет, вышел из Общества. Она ставит вопрос в таких словах: «Но может ли человек, исключённый или вышедший из этой секции, раскрыть то, что он узнал, или нарушить иные условия принятого им обета?» И она же на него отвечает: «Его исключение или снятие полномочий освобождает его лишь от обязательства послушания своему наставнику и от необходимости принимать активное участие в работе Общества, но, конечно же, не от священной клятвы сохранять тайны»   (9). 

Она  заканчивает цитатой из  теософистского издания, где содержится угроза возмездия со стороны кармы. «Ни с точки зрения нравственности, ни с точки зрения оккультизма произнесенную клятву нельзя отменить. Однажды нарушив и понеся наказание, мы, однако не вправе нарушать вновь: и как долго мы будем нарушать его, закон (кармы) своей тяжестью будет обрушиваться на нас» (10).

Из этих текстов было видно, что обет молчания, который дают в «эзотерической секции», дублируется обетом послушания теософистским «наставникам». Надо полагать, что это послушание может заходить слишком далеко, так как были случаи, когда члены Общества, вынуждаемые завещать ему добрую часть своего имущества, делали это без колебаний. Обязательства, о которых мы только что вели речь, существуют до сих пор, также как и сама «эзотерическая секция», которая, как мы уже говорили, получила название «Восточной теософской школы»  и которая в других обстоятельствах не смогла бы существовать. Говорят, что члены, желающие перейти на более высокие  степени по сравнению с общим уровнем, обязаны в письменном виде описывать состояние своей «кармы», то есть подводить итог их жизни касательно того, что в ней было плохого и хорошего. Это задумано, чтобы удержать их в Обществе, также как г-жа Блаватская думала удержать их благодаря подписям, которые  побуждала  ставить под протоколами своих «феноменов». Впрочем, привычка принимать приказы руководства без какого-либо обсуждения приводит иногда к поистине экстраординарным результатам. Вот типичный случай: в 1911 году  в Женеве должен был состояться конгресс, на который съехалось  великое множество теософистов, некоторые из которых прибыли из самых отдаленных стран. Между тем, накануне официальной даты открытия все было отменено, без указания каких-либо причин, и каждый вернулся туда, откуда приехал, не протестуя и не требуя объяснений, поскольку верно, что в подобных кругах нет и намека на личную свободу.

 

Примечания

1) La Clef de la Theosophie, pp. 71-72.

2) Ibid., pp. 75-76.

3) L 'Occultisme dans la nature, pp. 367-368.

4) Ibid., pp. 365-366.

5) Le Bouddisme Esoterique, p. 264.

6) La Clef de la Theosophie, p. 73.

7) Ibid, p. 137.

8) Ibid, p. 169.

9) La Clef de la Theosophie, p. 73-74.

10) The Path (Нью-Йорк), июль 1889.


(На главную страницу) (Стань другом НБ-Портала!) (Обсудить на форуме)

Rambler's Top100