[На главную страницу НБ-Портала] [О проекте] [НБ-идеология] [Фотоархив] [НБ-Арт] [Музыка]


КРИТИКА ТЕОСОФИЗМА БЛАВАТСКОЙ

От НБ-Портала: Продолжаем публиковать  перевод глав из книги французского традиционалиста Рене Генона, посвященной критике учения известной оккультистки Е. П. Блаватской.

Глава XII

Теософизм и спиритизм

    Мы только что сказали, что теософизм следовало бы отнести к разряду того, что мы  обозначаем общим термином «неоспиритуализм», как для того, чтобы показать его сущностно современный характер, так и для того, чтобы отличать его от «спиритуализма» в обычном и собственно философском смысле этого термина, классическом, если хотите. Нам следует сейчас уточнить, что все те элементы, которые мы объединили под этим названием, потому что они обладают достаточным количеством общих черт, чтобы рассматриваться в качестве видов одного и того же жанра, и, прежде всего, потому что они имеют своим источником общий тип мышления, тем не менее, несмотря на все это, различны между собой. Нас вынуждает остановиться на этом тот факт, что для непривычных к этому людей все эти чудачества из закулисья современного мира, только лишь незначительную часть которых мы здесь собираемся представить, производят впечатление  подлинной фантасмагории. Этот хаос, в котором, несомненно, вначале очень трудно ориентироваться, проистекает часто из путаницы, без сомнения, простительной,  но которую, насколько это возможно, лучше избегать. Различные школы оккультизма, теософизм, спиритизм – все это до некоторой степени объединяется некоторыми чертами, но также различается меж собою в других отношениях, и все эти направления следует тщательно отделять друг от друга, даже занимаясь установлением связи между ними. Впрочем, нам уже представлялся случай увидеть, что главы этих школ часто ведут междоусобную войну, и им иногда случается ругаться публично. Однако следует добавить, что это не мешает им при случае сотрудничать и объединяться в рамках некоторых группировок, масонских или иных. В этих условиях есть искушение спросить, в действительности ли эти ссоры серьезны, либо они просто призваны скрывать внутреннее согласие, как того требует благоразумие. Мы не претендуем здесь на то, чтобы дать ответ на этот вопрос, тем более что было бы неверно обобщать то, что, касательно этой темы, может быть правдой только в некоторых отдельных случаях. Может случаться, что люди, не прекращая быть соперниками или противниками, соглашаются, тем не менее, выполнять вместе то или иное определенное дело, и подобное можно увидеть ежедневно, в политике, например. Что до нас, мы, скорее, склонны видеть в этих ссорах битву самолюбий глав этих школ, или тех, кто хочет быть таковыми, и то, что произошло у теософистов после смерти г-жи Блаватской, представит нам типичный пример этого. В общем, для этого соперничества пытаются создать благовидный предлог, выдвигая на первый план теоретические расхождения, которые, хоть они и остаются весьма реальными, все же имеют только вторичное значение для людей, которые полностью лишены устойчивых принципов  и четко определенной доктрины и чьи главные интересы далеки, конечно, от чисто интеллектуальной жизни.

    Как бы там ни было, что особо касается отношений теософизма и спиритизма, мы показали, что г-жа Блаватская, по крайней мере, после основания ее Общества (так как трудно установить, что прежде лежало в основе ее мировоззрения) выступала в явной оппозиции по отношении к теориям спиритов, или «спиритуалистов», как говорят в англосаксонских странах. Было бы легко сослаться на множество текстов, где эта точка зрения находит подтверждение, мы же ограничимся тем, что процитируем несколько фрагментов: «Если под "спиритуализмом" вы имеете в виду объяснение, которое спиритуалисты дают некоторым сверхъестественным явлениям, тогда решительно не верим. Они утверждают, что все эти явления производятся "духами" ушедших смертных, в основном их родственников, которые возвращаются на землю, по их словам, для того, чтобы общаться с теми, кого они любили или к кому были привязаны. Мы полностью отвергаем такую возможность. Мы утверждаем, что духи умерших не могут вернуться на землю — разве что в редких и исключительных случаях, о которых я, возможно, расскажу позже; также они не могут общаться с людьми, за исключением совершенно субъектных средств»   (1).

    И г-жа Блаватская поясняет затем, что спиритические феномены возникают благодаря либо «астральному телу» или «двойнику» медиума или одного из присутствующих людей, либо «элементалам», либо «скорлупам», то есть «астральным оболочкам», оставленным покойниками при покидании соответствующего «плана», и эти оболочки до момента своего распада якобы продолжают существовать,  наделенные определенным автоматизмом, позволяющим им  давать более-менее вразумительные ответы.   И чуть далее она утверждает: «Если под «философией» вы имеете в виду их сырые теории, то отвергаем. Но по правде говоря, у них нет философии. Так говорят их лучшие, самые образованные и честные защитники», и она приводит на это счет то, «что «М. А. Оксон», один из немногих спиритуалистов-философов, пишет о недостатке их организации и слепом фанатизме»   (2).

    В другом месте «учение «о возвращении духов»  она называет «эгоистическим и жестоким», потому что, согласно ему, «…даже смерть не освобождает несчастного человека от горестей этой жизни. И поскольку теперь он видит всё, ни одна капля из чаши страдания и горя не минует его губ, и волей-неволей он будет пить её до самого дна. (…)    Да разве подобное состояние осведомлённости совместимо с блаженством? В таком случае "блаженство" означает величайшее проклятие, и вечные муки, обещаемые ортодоксами, должны быть утешением в сравнении с ним!»   (3).    Этой доктрине спиритов она противопоставляет учение о «девачане», где   «…блаженство  (…) совершенно. Это абсолютное забвение всего, что причиняло боль и страдание в прошлом воплощении, и более того, забвение, что такие вещи, как боль и страдание вообще существуют»   (4).     Г-жа Блаватская допускает только «возможность общения и развоплощенными духами» в случаях, которые она рассматривает как совершенно исключительные, а к таковым относятся: «Первое такое исключение относится к нескольким дням, сразу после смерти человека, прежде чем его Я перейдёт в дэвачан. Другой вопрос, получал ли кто-либо из живущих ощутимую пользу от возвращения духа на предметный план  (…) Второе исключение — это нирманакайи», то есть  «те, кто заслужив право на нирвану и циклический отдых (…) из сострадания к человечеству остаётся на земле»   (5).    Первый из этих двух случаев, хотя и представляется таким редким, тем не менее, представляет серьезную уступку, открывая дверь любым компромиссам: когда допускается малейшая возможность общения с мертвыми благодаря материальным средствам, трудно знать, где остановиться (6). На деле есть теософисты, занимающие гораздо менее непримиримую позицию, чем г-жа Блаватская, и, подобно некоторым оккультистам, допускающие, что «духи» в реальности появляются, и достаточно часто, на спиритических сеансах. Правда, они добавляют, что эти «духи» являются «элементалами», то есть человеческими существами самого низкого уровня, с которыми, скорее, опасно вступать в отношения: мы сильно сомневаемся, чтобы уступки такого рода помогли их авторам завоевать благосклонность со стороны чистых спиритов, которые никогда не согласятся увидеть в их лице подлинных «единоверцев».

    Впрочем, на практике главы теософистского движения никогда не прекращали отговаривать от спиритических опытов, и они зачастую занимаются этим, расписывая опасности. Г-жа Блаватская, забыв, или притворяясь, что забыла, кем она была вначале, писала в конце своей жизни: «Именно из-за того, что я имею слишком веские основания верить в них (…) именно поэтому всё моё существо и восстаёт против них (…) Так можно лишь открыть двери целому рою призраков, добрых, злых или же нейтральных, рабом которых медиум становится на всю жизнь. Именно против такого неразборчивого медиумизма и контакта со всякими «духами» уровня домовых поднимаю я свой голос, а не против духовного мистицизма. Последний возвышен и свят, а первый имеет ту же природу, что и феномены двухсотлетней давности, за которые пришлось пострадать стольким ведьмам и колдунам (…)  Я лишь хочу сказать, что, сознательное оно или бессознательное, это общение с мертвыми — некромантия, чрезвычайно опасное занятие (…) Совокупная мудрость всех прошлых веков отвергла такого рода практику. В заключение я скажу то, что неустанно повторяла и устно, и в печати в течение пятнадцати лет: в то время как одни из так называемых "духов" сами не знают, о чем говорят, повторяя, как попугаи, то, что они отыскали в умах медиумов и прочих людей, другие бывают весьма опасны и могут лишь привести человека ко злу». Как доказательство первого случая она упоминает факт реинкарнационистских «сообщений» во Франции и  антиреинкарнационистских в Англии и Америке, что касается второго, она утверждает, что «все ваши лучшие и наиболее сильные медиумы страдали болезнями телесными и душевными», и она приводит примеры: они были эпилептиками, другие умерли от буйного помешательства, и «наконец, посмотрите на медиумов-ветеранов, основателей и двигателей современного спиритуализма — сестёр Фокс. После более чем сорока лет общения с "ангелами", последние сделали их неизлечимыми пьяницами, которые в публичных лекциях отрекаются от труда и философии всей своей жизни, объявляя это шарлатанством. Что же это за духи должны быть, чтобы подтолкнуть их к этому, спрашиваю я вас?»    (7).

    Вывод, котрый напрашивается из этой последней фразы, однако отсутствует, потому что г-жа Блаватская открыто заявляет, что она не верит в демона. Тем не менее, правда, что здесь есть очень верные утверждения, некоторые из которых могли бы обратиться против той, которая их написала: настолько ли ее собственные «феномены», если допустить их реальность, отличаются от тех, которые она просто приравнивает к колдовству? Кажется, что она сама ставит себя перед дилеммой: либо она была только псевдомедиумом в эпоху своих «клубов чудес», или она была больной; разве она не дошла до того, что сказала, что эпилепсия является «первым и самым явным симптомом подлинной медиумичности»? В любом случае, мы также полагаем, что медиум является существом более или менее ненормальным и неуравновешенным (это и объясняет некоторые факты бессознательного обмана). Именно это в итоге Синнетт, со своей стороны, выразил в следующих словах: «Медиум может оказаться больным, если между его принципами нет тесного единства; как следствие, эти принципы могут поддаться влечению существ, плавающих в атмосфере и постоянно стремящихся жить паразитическим образом за счет человека, который достаточно плохо организован, чтобы им сопротивляться» (8), отсюда многочисленные случаи одержимости. Эти «существа, плавающие в атмосфере», являются, прежде всего, согласно автору, «астральными скорлупами», но они могли бы быть в реальности чем-то совершенно иным: следует знать, какова истинная природа этих «сил, пребывающих в воздухе». Посмотрим сейчас, что утверждает Ледбитер, принадлежащий к числу тех, кто дальше всех зашел на пути уступок  спиритизму: «Физическая медиумичность (связанная с сеансами материализации) является самой грубой и самой опасной для здоровья. По моему мнению, разговоры и передача сообщений в состоянии транса не причиняют вреда физическому телу, хотя, если принимать во внимание незначительную ценность этих сообщений, можно полагать, что они снижают уровень интеллекта!.. Если взять медиумов, с которыми у меня были сеансы тридцать лет назад, один из них сегодня слеп, другой - беспробудный пьяница, третий, которому угрожали инсульт и паралич, спас себе жизнь, только полностью оставив занятия спиритизмом» (9). Конечно, у глав теософистского движения есть достаточные основания расписывать, таким образом, опасности медиумичности, и мы можем только похвалить их за это. К несчастью, они очень мало подготовлены на такую роль, так как те опасности, на которые они указывают своим ученикам, не более значительны, чем исходящие со стороны «психических тренировок», которым они сами их подвергают: в обоих случаях наиболее очевидным результатом является то, что большое количество слабых духом людей сходят с ума.

    Необходимо также сказать, что к их предупреждениям, которые мы только что привели, никогда не прислушиваются, несмотря на всю власть, которой они обычно пользуются над своими приверженцами. Среди массы теософистов, также как и оккультистов, встречается немало людей, которые занимаются в то же самое время спиритизмом, совершенно не заботясь о том, как можно совмещать эти вещи и, вероятно, даже не задаваясь вопросом, а возможно ли это. Не стоит удивляться, что дела обстоят таким образом, если вспомнить все противоречия, содержащиеся в самом теософизме и не останавливающие тех же самых людей, которых, как кажется, эти противоречия совершенно не смущают и не озадачивают: будучи по природе своей в намного большей степени сентиментальными натурами, чем интеллектуалами, они несутся без разбора по всему, что, как им кажется, способно удовлетворить их неопределенные псевдомистические устремления. Именно этот беспокойный и путаный интерес к религии является одной из самых поразительных черт в характере многих наших современников, и, особенно в Америке, можно увидеть самые разнообразные и самые необычайные его проявления, но и Европу он не обошел стороной. Эта же самая тенденция в значительной степени способствовала успеху некоторых философских учений, таких, как бергсонианство, на сходство которого с «неоспиритуализмом» мы прежде указывали. Прагматизм Уильяма Джеймса с его теорией «религиозного опыта» и его обращением к «подсознанию» как к средству общения человеческого существа с Божественным (то, что нам кажется настоящим случаем бессознательного сатанизма), происходит из того же источника. В этом отношении полезно напомнить, с какой готовностью теории наподобие этих принимают и используют большинство приверженцев модерна, состояние духа которых полностью соответствует состоянию духа людей, о которых у нас сейчас идет речь. Впрочем, образ мышления приверженцев модерна и протестантский образ мышления в общем, различаются только нюансами, если даже они не тождественны в сущности, и «неоспиритуализм» в общем, достаточно близок к протестантизму. Что касается особенно теософизма, то знакомство со второй частью его истории позволит убедиться в этом.

    Несмотря на все точки соприкосновения,  которые есть основания отметить, можно признать что, в общем, теософисты отзываются о спиритах с определенной долей презрения: такое отношение вызвано их претензиями на   эзотеризм. Ничего похожего нет у спиритов, которые не признают, напротив, ни инициации, ни иерархии никакого рода, и именно поэтому иногда говорили, что теософисты и оккультисты занимают такое же место  по отношению к спиритам, как аристократы по отношению к  простонародью. Только эзотеризм, который в нормальных условиях следовало бы рассматривать как достояние элиты, трудно совместить с пропагандой и вульгаризацией, однако, что необычно, теософисты являются почти такими же пропагандистами, как и спириты, хотя они действуют в меньшей степени прямым путем и в большей – внушением. Это еще одно из изобилующих у них противоречий, тогда как спириты совершенно последовательны в этом отношении. Впрочем, презрительное отношение теософистов к спиритам достаточно мало оправдано, не только потому, что их так называемый эзотеризм самого низкого пошиба, но и потому, что многие их идеи, хотят ли они этого или нет, были заимствованы у спиритов. И все изменения, которым можно было подвергнуть эти идеи, не в состоянии целиком скрыть источник их происхождения. Кроме того, не следует забывать, что основатели Теософского общества начали с занятий спиритизмом (у нас достаточно доказательств этого, чтобы не принимать в расчет позднейшие запирательства), и что из рядов спиритов  вышли другие известные теософисты:  это как раз случай Ледбитера. Ранее он был англиканским священником и, по его собственному свидетельству, к теософизму его привлекло чтение «Оккультного мира» Синнетта, что весьма показательно для его образа мышления, так как в этом труде речь идет исключительно о «феноменах». В это время он сам регулярно посещал сеансы медиума Эглинтона. Необходимо сказать, что Эглинтон, после своего пребывания в Индии в 1882 году, во время которого он часто навещал различных теософистов, был вознагражден, когда на судне, на котором он возвращался в Европу, ему явился Кут Хуми, который представился ему, показав ему «знаки Мастера Макона». Правда, после того, как он удостоверился в реальности этой манифестации, впоследствии он спохватился и заявил, что он был лишь очевидцем простой спиритической «материализации» (10). Чтобы ни представляла собой эта история, где самую большую роль, вероятно, сыграло самовнушение, Эглинтон, после своего общения с Ледбитером, находился «под контролем духа» по имени Эрнест, которого, как мы видели, г-жа Блаватская относила к тому же самому разряду, что и его бывшего «руководителя»  Джона Кинга. Когда однажды этот Эрнест похвастался, что он знаком с «Учителями мудрости», у Ледбитера появилась мысль использовать его в качестве посредника, чтобы передать письмо Кут Хуми. Только через несколько месяцев и «не благодаря посредничеству Эрнеста» он получил ответ, в котором «Учитель» сообщил ему, что он «не получал его письма и не мог получить, принимая во внимание характер посланника», и пригласил его провести некоторое время в Адьяре. Помимо этого, Ледбитер отыскал г-жу Блаватскую, которая была тогда в Лондоне, но должна была возвращаться прямо на следующий день в Индию (это было к концу 1884 года). Во время вечерних посиделок у г-жи Окли г-жа Блаватская «материализовала» новое письмо от «Учителя» и, следуя содержавшимся  в нем советам, Ледбитер, тотчас же оставив свой приход, несколькими днями позже сел на корабль, присоединился к г-же Блаватской в Египте и сопровождал ее в Адьяр. Именно тогда он стал одним из самых ревностных членов Теософского общества (11).

    Заканчивая эту главу, нам следует указать, что теософисты предприняли, по крайней мере, еще одну попытку сотрудничества со спиритами, или, возможно следует сказать, скорее, попытку поставить движение спиритов себе на службу. Мы имеем в виду речь, которую г-жа Безант произнесла 7 апреля 1898 года на собрании «Спиритуалистического Альянса» Лондона, чьим президентом было когда-то Стэнтон Мозес. Здесь мы предвосхищаем последовавшие события, чтобы не возвращаться к этой теме. Эта речь, которая странным образом контрастирует со всем тем, что мы до сих пор видели, кажется нам подлинным шедевром лицемерия: г-жа Безант, признавая, что были «недоразумения» и что «необдуманные слова произносились с обеих сторон», заявила, что «в многочисленных номерах журнала, который она издает вместе с Мидом, не найти ни одного резкого слова против спиритуалистического движения». Это вполне возможно, но то, что она не писала в этом журнале, она говорила в других местах. Так, 20 апреля 1890 года в «Зале науки» в Лондоне она заявила буквально, что «медиумичность опасна и ведет к безнравственности, сумасшествию и пороку», и это совершенно совпадало с мнением всех прочих лидеров теософистского движения. Мы приведем некоторые из самых интересных отрывков из речи 1898 года. «Я начну с вопроса  о силах, ведущих оба наших движения: спиритуалистическое и теософское. Я считаю два наших движения частью одной и той же попытки, предпринятой, чтобы подтолкнуть мир к борьбе против материализма и вести человеческую мысль в направлении духовности. Вот почему я рассматриваю и одно и другое как основывающееся на усилиях тех, кто работает ради нравственного развития и прогресса человечества. В итоге мы полагаем, что оба этих движения включают высокоразвитых людей, живущих на физическом плане, но обладающих способностью добровольно проникнуть в невидимый мир и, благодаря ей, поддерживающих общение с развоплощенными. Как и вы, мы не придаем значения тому факту, что те, кто действует в рамках этого движения, не живут более в физических телах, этот вопрос нам безразличен. Мы не стараемся узнать, каким образом мы получаем сообщения, если они приходят от душ, в настоящее время воплощенных или развоплощенных… По нашему мнению, спиритуалистическое движение было инициировано Ложей Адептов или, если использовать привычные термины, оккультистами высокого уровня, людьми, живущими в этом мире, чье духовное развитие, однако, опередило нынешнюю стадию эволюции человечества… Они восприняли учение о манифестациях в исключительных случаях, пользуясь душами умерших и задействуя их в своих усилиях, чтобы дать миру полную уверенность, что смерть не означает прекращения жизни человека и что человек нисколько не меняется при переходе от жизни к смерти, если не считать его физического тела». Любопытно видеть, что г-жа Безант воспроизводит здесь (в том, что она примешивает сюда «души умерших») тезис H.B. of L. о происхождении спиритизма и еще более любопытно, что она хочет, чтобы этот тезис приняли и спириты, но продолжим. «С нашей стороны, мы полагаем, что нынешнее теософское движение было также инициировано Ложей великих оккультистов… и этот второй толчок необходимо было сделать, потому что внимание участников первого движения было полностью поглощено огромным количеством феноменов самого тривиального характера. И мы добавим, что когда проектировалось основание Теософского общества, было задумано, что оно будет работать в  сотрудничестве с обществом спиритов (12).

    Спириты начали отдаляться от г-жи Блаватской, когда она возвысила свой голос против злоупотребления феноменами. Она утверждала, что нет никаких оснований полагать, что души умерших являются единственной действующей силой при любой спиритической манифестации, и что много других действующих сил могут вызывать эти феномены, что самые бессодержательные среди них производятся элементалами или духами природы, сущностями, принадлежащими к астральному миру, что только некоторые из этих сообщений могут  быть творчеством развоплощенных и что львиная доля этих феноменов может быть вызвана по желанию психически тренированного человека, с помощью душ умерших или элементалов или без таковой. Но когда, кроме того, она стала утверждать, что человеческая душа, пребывая в теле, также как и находясь вне тела, наделена способностью вызывать многие из этих явлений, что эта сила присуща ей и что ей необходимости обретать ее через смерть, будучи в состоянии использовать ее в своем физическом теле, также и когда она от него отделена, многие спириты стали возражать и отказались отныне с ней поддерживать какие-либо отношения». Вот странная манера написания истории, чтобы судить о ней, достаточно вспомнить, с одной стороны, направленные против спиритов заявления г-жи Блаватской, а с другой, ту исключительную важность, которая придавалась «феноменам» в начале существования Теософского общества.  Г-жа Безант хотела прежде всего убедить спиритов, что «силы, ведущие оба движения», являются, в сущности, теми же самыми, но этого не было достаточно, и ей пришлось с небольшими оговорками признать истинность их основополагающей гипотезы: «Необходимо разубедить спиритов в том, что мы якобы отвергаем реальность их феноменов. В прошлом преувеличенная важность придавалась теории оболочек или астральных мертвецов. Вы не находите, это правда, что некоторые авторы утверждали, что почти все спиритические феномены обязаны действию этих оболочек, но позвольте мне сказать, совершенно незначительное меньшинство теософистов придерживается этой точки зрения. Джадж сделал заявление, которое невозможно принять любому образованному теософу, так как он утверждает, что все спиритические сообщения являются продуктом этих действующих сил. Но это не мнение большинства теософов, и, конечно, не мнение образованных теософов, ни всех тех, кто со времен г-жи Блаватской претендуют на знание оккультизма. Мы всегда утверждали, что в то время, как некоторые из этих сообщений могут иметь такую природу, основная их часть происходит от развоплощенных». Здесь ложь бросается в глаза: нужно только сравнить последнюю фразу с текстами г-жи Блаватской, которые мы приводили выше, но, без сомнения, г-жа Безант демонстрирует определенную ловкость, сваливая на Джаджа, в ту пору теософиста-диссидента, ответственность за некоторые неудобные высказывания, которые, однако, не он один делал. И вот теперь вывод: «Уже несколько лет мы проводим политику никогда не делать враждебных или пренебрежительных заявлений в адрес наших братьев спиритов. Почему бы вам не принять аналогичный образ действия, так, чтобы мы могли навести между собой мосты? Почему в ваших газетах вы не могли бы относиться к нам также, как мы сами относимся к вам? Почему вы превратили в привычку произносить резкие, обидные и ранящие слова при упоминании наших книг и изданий? Я призываю вас принять нашу политику, так как, полагаю, имею на это право, вменяя это себе в обязанность на протяжении стольких лет… Я прошу вас не рассматривать нас отныне как соперников и врагов, но относиться к нам, как к братьям, чьи методы хоть и отличны от ваших методов, но чья цель идентична вашей… Я пришла к вам в этот вечер с целью сделать наш союз возможным завтра, и если он не возможен, то избавиться, по крайней мере, от каких-либо враждебных чувств, и я надеюсь, что наше собрание ни коим образом не окажется бесполезным». Весьма примечательно использование слова «политика» самой г-жой Безант для обозначения собственной позиции, это слово на самом деле вполне подходит, и эта политика имела одновременно две цели: непосредственная, состоявшая в том, чтобы заставить спиритов прекратить атаки на теософизм, и более отдаленная, заключавшаяся в подготовке под предлогом союза подлинного захвата спиритуалистического движения, то, что это удалось сделать в отношении других кругов, как мы увидим это позже, не оставляет никаких сомнений на этот счет. Впрочем, мы не думаем, что спириты дали себя обмануть. Авансы г-жи Безант не могли заставить их забыть столько заявлений противоположного характера, и обе стороны остались на своих позициях. Если мы и остановились на этой теме, то лишь потому, что это великолепный образчик свойственного теософистам лицемерия.

 

Примечания

1. «La Clef de la Theosophie», pp. 40-41.

2. Ibid, pp. 45-46.

3. «La Clef de la Theosophie», pp. 206-207.

4.Ibid, p. 208.

5.Ibid, pp. 211-212.

6. В реальности здесь еще идет речь, как и в случае реинкарнации, о метафизической невозможности, которая не допускает ни малейшего исключения.

7. «La Clef de la Theosophie», pp. 270-273.

8. «Le Bouddhisme Esoterique», p. 136.

9. «L 'Occultisme dans la Nature», pp. 121-123.

10. «Le Monde Okkulte», рр. 254-264; ibid, послесловие переводчика, рр. 319-326; письмо Эглинтона в «Light», январь 1886.

11. «L 'Occultisme dans la Nature», pp. 396-403.

12. Необходимо заметить, что спириты никогда не образовывали «Общества», но они всегда представляли собой множество независимых групп.   


(На главную страницу) (Стань другом НБ-Портала!) (Обсудить на форуме)

Rambler's Top100