ШИИТСКАЯ КРИТИКА ИХВАНИЗМА И ОЧЕРТАНИЯ ШИИТСКОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРОЕКТА (ЧАСТЬ ПЕРВАЯ)

Источник: http://ek-shia.org/articles/shia/548/

НБП Ихванство в его исторической и современной проекции представляет собой достаточно неоднородный феномен, однако в сегодняшнем исследовании нас интересуют изначальные смысловые изъяны данной идеологии, которые предпопределили кризис этого движения в условиях современного мира. Пожалуй, разными авторами было написано немало строк о нефундаментальности теологической платформы «Братьев-мусульман», об их модернизме, эклектизме, гипертрофированном внимании к социально-политической сфере в ущерб иным сторонам Ислама, нетрадиционности и т.д. Многое из этой критики справедливо, однако было бы чрезвычайно скучно пересказывать еще раз то, что было подмечено и осмыслено уже многими аналитиками и исламскими интеллектуалами.

Куда интереснее остановиться на внутренней логике и идеологии самого ихванства применительно к вопросу о власти, революции, справедливости. Несмотря на обилии ихванских групп и их лидеров, безусловно, две ключевые фигуры и отцы-основатели (каждый - в свое время) «Братьев» - это, несомненно, Хасан аль-Банна и Сейид Кутб. И если первый, чрезвычайно набожный мусульманин с яркой судьбой, скорее заложил организационные основы будущего движения, то именно Кутб все-таки по праву должен считаться главным идеологом ихванизма.

Теорию исламского государства, исламской революции Кутб, главным образом, обрисовывает в своей книги «Вехи», за которую он был приговорен трибуналом во главе с Анваром Садатом к повешению. Надо сказать, Сейид Кутб не обладал таким художественным слогом, такой способностью создавать для читателя эмоционально убедительную картину происходящих событий, как Али Шариати. Будучи школьным учителем по профессии, Кутб стремился доносить свои идеи в ясной, незатейливой манере, оперируя четкими формулировками. В «Вехах» он из главы в главу, в общем-то, повторял одни и те же тезисы, озвучивая их в контексте немного различающейся проблематики.

Так, говоря об «уникальном кораническом поколении сподвижников Пророка (ДБАР)», о джихаде на пути Аллаха, об экспансии западной цивилизации, о справедливости, Сейид Кутб терпеливо повторял свою главную мысль: люди должны перестать быть господами для других людей, ибо вся власть принадлежит только Аллаху. В целях эксплуатации человека человеком люди придумывают свои собственные законы, отражающие интересы того или иного класса, нации, социальной страты, в то время как учреждение исламского правления, при котором бы люди подчинялись Шариату Аллаха, гарантирует человеку свободу и справедливость в отношении каждого конкретного индивидуума. При этом Кутб подчеркивал, что цель исламской революции, которую призван осуществить авангард ушедших от мира (совершивших хиджру) избранных, - не заставить других людей насильно принять Ислам, а утвердить суверенитет Власти и Закона Аллаха - при том, что за каждым конкретным человеком, в соответсвии с шариатскими принципами, будет оставлено право на свободный выбор религии. Узурпация законодательства людьми - это и есть ширк, покушение на законотворчество, прерогатива которого принадлежит только Аллаху.

Вот, в сущности, квинтэссенция всего кутбизма, если не принимать в расчет детали, нюансы, подробности. Эта схема настолько ясно вырисовывается во всех работах Кутба, акцентируется им, что она была простой и понятной для множества обездоленных, прозябающих в нищете мусульман, привлекла симпатии огромного количества людей, ибо объясняла им, как решить те насущные проблемы, которые перед ними возникли, и как достигнуть справедливости, опираясь на Ислам как на политическую силу. Простые люди потянулись к ясным словам, к конкретным действиям, к мужественным людям с героическими судьбами, к идеалу того самого мифического «уникального коранического поколения», которое якобы было сплошь благочестиво и шло верной дорогой, а потому, дескать, должно служить для мусульман примером.

Шли годы, движение «Братьев-мусульман» дробилось на радикальные такфиристские джихадистские группы, обвинявшие всех окружающих в неверии, и на умеренные блоки собственных сторонников, перешедших итоги на позиции васатыйи (умеренности, срединности, политического центризма), парламентской борьбы и поступательного эволюционного развития. Движение увеличивало число своих сторонников, наращивало присутствие в мусульманских обществах, но внутренне все больше вырождалось в том плане, что становлось похожим на белку в колесе машины современного мира.

Пожалуй, последней знаковой «вехой на пути», ставшей своеобразным символом заката ихванизма, стала победа движения ХАМАС (как известно, возникшего на платформе «Братьев-мусульман») на выборах в ПНА и то самое знаменитое путинское приглашение Халеда Машааля в Москву. Мусульманская общественность России и разных стран исламского мира ликовала, толком не понимая, какой смысл скрывается за этим событием. А оно означало вовсе не «поворот российского руководства лицом к Исламу» и не «грандиозные геополитические перемены», а начало конца ХАМАС. В действительности темой переговоров между российскими властями и делегацией ХАМАС был вопрос о признании «Израиля», однако даже это даже не главное - признает ХАМАС право «Израиля» на существование или нет.

Этот вопрос представляется чрезвычайно существенным мусульманам, мыслящим в узких категориях сегодняшнего времени, однако они не понимают, что смыслом визита машаалевской делегации в Москву было установление некоего опосредованного контакта с американской элитой. Компетентные источники сообщают, что теневые переговоры между ХАМАС и американской администрацией велись и до этого. Но в связи с победой последняя была поставлена в щекотливую (с имиджевой точки зрения) ситуацию, потому что официальный и непосредственный контакт с ХАМАС означал бы для США «потерю лица». Однако американцам ни к чему было приносить такие имиджевые жертвы, если можно было спокойно воспользоваться услугами посредника в лице России. Впрочем, нас, мусульман-шиитов, волнует не столько позиция американцев, сколько то, что и ХАМАС этот контакт был необходим. Это означает, что движение, долгое время бывшее символом исламского сопротивления, мужественного отпора сионистской агрессии, своеобразным катализатором эстетики вооруженного протеста, планомерно вписывается в ткань мiра, и процесс этот, судя по всему, необратим.

Собственно, иначе быть и не могло: и ихванство в целом, и движение ХАМАС в частности прошло закономерный путь, который им было предначертано пройти и который был предопределен изначальным дефектом всей их идеологии, политической платформы, манхаджа (стратегии). Такфиристские группы естественным образом маргинализовались, умеренные - заплутали в тенетах легальной политической борьбы, утратили стержень и понимание как происходящих политических процессов, так и конечной цели Ислама. В принципе, было ли у них вообще такое четкое осознание исторической миссии уммы, или движение просто взросло на спонтанном отторжении вестернизации и попрании исламских устоев - вопрос открытый. Во всяком случае, при прочтении работ Кутба сразу режет глаз отчетливое отсутствие эсхатологической перспективы во всех его умопостроениях. В соответствии с его космистской картиной мира все проблемы должны решиться с построением незыблемого в своих основах справедливого шариатского государства, и в этом контексте, откровенно говоря, вообще непонятно, в чем смысл Судного Дня, Новой земли и Нового неба. Разве что в том, чтобы угнетатели получили свое наказание, а мученики и праведники насладились райскими благами. Однако для шиита это объяснение слишком поверхностно.

Кутб пишет о том, что люди узурпировали суверенитет Аллаха, придумав новые законы для того, чтобы порабощать других людей. Он многократно повторяет, что власть принадлежит только Всевышнему. Но что является гарантией суверенитета Аллаха в случае победы исламской революции и учреждения исламского правления? Закон? Голая буква, которую люди могут трактовать в угоду своим склонностям, которую они могут искажать, которую они могут передавать из поколения в поколение с неточностями и утратой важных нюансов смысла? Что станет гарантией того, что в относительно быстрые исторические сроки это шариатское государство не превратится в собственную противоположность и утратит исламскую сущность, сохранив лишь соответствующую бирочку?

У Сейида Кутба нет и не может быть понимания этих вопросов, ибо он не шиит. Собственно, даже многие шииты пребывают в плену иллюзий, порожденных весьма похожей на кутбовскую хомейнистской доктриной. Между тем, Всевышний показывает на несостоятельность всех этих моделей на конкретных исторических примерах. Ислам - религия людей, размышляющих над знамениями Аллаха в истории, в человеческом обществе. Однако у людей, лишенных подспорья в виде Имамата, нет методологии рассуждения и правильного понимания всех этих знамений.

Любой шиит понимает, что все, о чем пишет Кутб - в частности, узурпация суверенитета Аллаха и искажение Его Шариата - произошло еще после смерти Пророка (ДБАР), когда Халифат был захвачен Абу Бакром под дирижерскую палочку серого кардинала в лице Умара, очень быстро сменившего прежнего незадачливого халифа и уже тогда начавшего искажать Шариат, ниспосланный Пророку (ДБАР) (запрет мута и малого паломничества об этом весьма красноречиво свидетельствует). Многие современные исламские идеологи пишут, что Пророк Мухаммад (ДБАР) совершил духовную и социальную революцию. Да, действительно, Посланник Аллаха (ДБАР) принес принципиально новую систему взглядов и программу, радикально враждебную всему этому мiру с его жаждой наживы и пустых развлечений, провозгласил иные основы отношений между людьми, и в основе всего этого лежал Таухид, принцип которого раскрывали и разъясняли Непорочные Имамы (АС). Но что такое революция? Это прежде всего полная смена господствующей политической элиты. Произошла ли она?

Да, бесспорно, движение первых мусульман (в сегодняшнем понимании этого слова, поскольку первые христиане, в известном смысле, также были мусульманами) под руководством Пророка Мухаммада (ДБАР) развивалось по схеме революционного движения: подпольная проповедь, перселение в Медину и там - построение некой образцовой модели исламского общества с принципиально отличной системой власти, экономики и судопроизводства, затем - триумфальное возвращение в Мекку. Возникает вопрос: состоялась ли революция в Медине? Произошла ли революция в Мекке?

На второй вопрос можно ответить однозначно - нет, никакой революции в Медине не произошло, ибо старый курайшитский языческий бомонд стройными рядами влился в элиту новоиспеченного Халифата, постепенно возвращая старые устои и социальные практики. Таким образом, не произошло ни смены элиты, ни исламизации правления. Элита сохранила свои позиции, свои ценностные установки, просто она почувствовала ветхость старой откровенно языческой парадигмой, Ислам же стал для нее топливом, позволившим выйти на оперативный исторический простор. Революция произошла бы, если бы Халифат перешел к тому, кому он был предназначен - к Имаму Али (АС). Однако в том, что этого не случилось сразу после смерти Пророка (ДБАР), сокрыт глубочайший смысл.

И Мединская община, и период правления Имама Али (АС) послужили образцом справедливости, примером исламского правления.

Но тогда властные полномочия принадлежали людям, входящих в число Четырнадцати Безгрешных (мир им).

Фатима Анастасия Ежова

(На главную страницу)

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU