[На главную страницу НБ-Портала] [О проекте] [НБ-идеология] [Фотоархив] [НБ-Арт] [Музыка]


  АРИСТОКРАТ И БАРОН: ПАРАЛЛЕЛИ МЕЖДУ ЮНГЕРОМ И ЭВОЛОЙ

 

Джьянфранко де Турри, перевод с французского Андрея Игнатьева

 

Какой эффект бы вызвало «Лесное путешествие» Эрнста Юнгера, если бы оно было переведено на двадцать лет раньше, в 1970 г., а не 1990 г., с его нынешним заглавием «Трактат повстанца»?  Без сомнения, оно было бы распродано в десятках тысячах экземплярах и стало бы одной из  настольных книг недовольных, а затем также и итальянских террористов «свинцовых лет», как красных, так и черных. И сегодня мы бы увидели молодого публициста или готового на любую работу сотрудника спецслужб, занимающегося обобщением прямых, хотя и не механических связей, между тезисами, изложенными Юнгером в его нелегкой для чтения книге объемом около трехсот страниц, и вооруженной борьбой Красных бригад или  Вооруженных революционных ячеек (неофашистская организация в Италии  1977   – 1981гг.Прим. пер.).

Нет сомнения в этом. На деле, небольшой томик Юнгера, опубликованный в 1951 г., был предназначен явно для его соотечественников, но также и для всех тех, кто оказался в подобной ситуации, ситуации физического и духовного подчинения иностранным державам. Юнгер также прямо и косвенно ссылается на международную обстановку в 1951 г.: разделение планеты на два антагонистических блока, война в Корее, гонка вооружений, опасность ядерного конфликта.

Но одновременно он излагает нам принципы, которые сохраняют значение еще и сегодня и которые были бы интересны и для семидесятых годов. Наконец, эта книга равным образом представляет для нас интересное чтение на символических и метафизических уровнях, не забывая о сфере конкретности (что делать?). Как следствие, читатель, не знакомый с контекстом,  в меньшей степени подвержен опасности не понять аргументы книги, принимая во внимание её намеренную двусмысленность.  Издатель Адельфи не стал осведомлять об этом читателя. Он свел свои комментарии и объяснения к нескольким строкам. А значит, многочисленные ссылки Юнгера на факты, события и персоналии 50-х годов в недавнем итальянском издании этого важного труда остаются без объяснения. В вводной статье мы не находим объяснения того, чем является фигура Arbeiter, на которую Юнгер ссылается и с которой проводит параллели. Адельфи переводит Arbeiter  словом Lavoratore, а не Operaio, - именно этот итальянский  термин юнгерианцы избрали для особого обозначения Arbeiter в его творчестве. Также дело обстоит и в отношении Waldgaenger, которого переводят просто как Ribelle.

Sua habent fata libelli. Судьба этой маленькой книжки такова, что она была переведена на ипанский только в 1990 г., не вызвав почти никакого отклика. Её практически не заметили. Однако, если читать между строк, если верно извлекать суть юнгеровских идей по ту сторону всех философских, этических и исторических уклонов и, в конце концов, всех хроник, которыми пересыпана эта книга, легко заметить «созвучие» между «Der Wardgang» (1951) и некоторыми работами Эволы, такими как «Ориентации» (1950), «Человек посреди руин» (1953) и «Оседлать тигра» (1961). Обнаруживаешь, что именно переход от сороковых к пятидесятым побуждает обоих мыслителей предлагать достаточно сходные решения. Конечно, известно, что у обоих было много общего, и что их пути в области идей разошлись лишь тогда, когда Юнгер сблизился с религией и с христианством и отдалился от некоторых своих взглядов тридцатых годов. Оба развили взгляд на будущее, имея за спиной одинаковое прошлое (поражение), сблизившее их личные судьбы и судьбы их отечеств, Германии и Италии.

Для начала мы имеем либо Анарха, либо того, кто уходит в лес, две юнгеровские фигуры, имеющие несколько общих черт с юнгеровской аполитией. Эта аполития не означает бегства от политики, но участие в ней без того, чтобы пачкаться и становиться дураками. Стало быть, надо оставаться духовно свободным, как то, кто удаляется в «монашескую келью» или во внутренний и символический «лес». Надо оставаться духовно свободным, ничего не уступая новому  этатистскому Левиафану и продолжая занимать активную позицию интеллектуального и культурного сопротивления. «Лес повсюду, -  утверждает Юнгер, - даже в предместьях метрополии». Таким образом, он оказывается на одной волне с Эволой, в «Оседлать тигра» писавшим, что из мира можно удалиться даже в самые шумные и отчуждающие места современной жизни.

Столкнувшись с эпохой, в которой господствует автоматизм, с миром развоплощенных машин, Эвола, как и Юнгер, предлагает создать элиту, «группы избранных, предпочитающих опасность рабству»,  как уточняет немецкий писатель. Эти элитарные группы, с одной стороны, будут иметь своей задачей систематическую критику нашей эпохи, а с другой, заложит основы новой «консервативной реставрации», которая станет источником силы и вдохновения «отцов» и «матерей» (в гётевском смысле слова). Кроме того, Waldgaenger, Повстанец, «не позволит навязать себе закон какой-либо формы, исходящий от высшей власти», «обнаружит право лишь в себе самом», точно также как «суверен» отрекся от страха в себе, даже вступая в контакты с «высшими властями», обладающих временными силами». Все это ставит Повстанца Юнгера рядом с «абсолютным индивидом» Эволы. Быть «абсолютным индивидом» означает «быть человеческой личностью, сохраняющей устойчивость». Это понятие и термин представляют ценность для любых мыслителей. Кому и чему должны будут противостоять люди, которым адресованы этот «Трактат» и эти «Ориентации»?

Враг общий: это клещи, сжавшие Европу на Востоке и на Западе. «Враги сегодня столь похожи, что нетрудно обнаружить в них различные формы одной и той же силы», - пишет Юнгер. Для сопротивления таким силам Юнгер предвидит появление «нового монашества», напоминающего «новый орден», превозносимый Эволой, орден, который не имеет национальных ограничений; повстанец должен защищать «родину, которую он носит в своем сердце», родину которой он желает «вернуть целостность, если ее территория, ее границы вдруг будут нарушены». Этот образ идет рука об руку с образом «родины, которая не может быть попрана» Эволы, с его настоятельным призывом отделить поверхностное от сущности, оставить поверхностное, чтобы спасти сущность в опасные и смутные времена, которые немцы и итальянцы переживали в 1950-1951г г. Но этот выбор сохранил свое значение и сейчас…

Именно такой Zeitgeist, дух времени, царивший в эту эпоху, побудил двух мыслителей предложить своим соотечественникам почти схожие рецепты сопротивления обществу, в котором они были вынуждены жить, чтобы избежать навязываемых им условностей, искажений и поглощения (процесс все-таки несомненный, несмотря на Эволу, который в конце пятидесятых высказал негативное суждение о «Der Waldgang»). «Уйти в лес» означает  уйти в мир бытия, покидая мир становления. «Оседлать тигра», чтобы Zaitgeist не вернул тебя обратно; стать «анархом», хозяином самому себе и своей собственной внутренней «ясности»; практиковать аполитею без какого-либо компромисса. Глядеть в будущее, не забывая о прошлом. Погружаться в толпу, укрепляя свое собственное «Я». Смело встречать мир машин и нигилизма, избавляясь от мнения, допускающего, что необходимость автоматизма неизбежно приводит к ужасу. Предпринимать «путешествие в мрак неизвестности», покрытой искусством, философией и теологией (для Юлиуса Эволы: смыслом сакрального). Все эти призывы актуальны еще и сегодня. И более того: без них нельзя обойтись.

 

 (статья опубликована в «Arena», апрель 1998 г.)

 

 


(На главную страницу) (Стань другом НБ-Портала!) (Обсудить на форуме)

Rambler's Top100