НБФ – Национал-Большевистский Фронт  Форум  Русский Цезарь  Форум

[О проекте] [НБ-идеология] [НБ против лимоновщины] [НБ-Арт] [Музыка]


 

«АНГЕЛЬСКИЙ ДОКТОР» 20 СТОЛЕТИЯ

(в поисках вороньей косточки)

 

Станислав Сергиев, Топос www.topos.ru

В
настоящее время телеканал РТР выступает со своим новым проектом – «Имя России». Поставленные задачи вполне амбициозны – «общенародные выборы самой ценимой, приметной и символичной личности российской истории». Вскользь позволим себе высказать наше скромное мнение о том, что подобные задачи не достижимы в принципе: у каждого этапа истории – свои герои, а этапы эти редко плавно перетекают один в другой и вообще часто кардинально отличаются друг от друга. В качестве примера попробуйте решить, кто является «самой ценимой, приметной и символичной личностью» для еврейской нации – царь Соломон, Бар-Кохба или Альберт Эйнштейн.

Мыслитель, о котором пойдет речь ниже, не претендует на столь грандиозную роль. В то же время, по нашему мнению, его смело можно назвать человеком, предсказавшим весь 20 век. Идеи, силы, взаимоотношения, освещенные в его работах, являлись подлинными двигателями истории всего предыдущего столетия. Речь идёт о Константине Николаевиче Леонтьеве – дипломате, философе, фактическом основателе отечественной геополитики (о К. Хаусхофере в этой связи упоминают почти все, о Леонтьеве – почти никто; судьба Леонтьева, и его идей стала иллюстрацией к неоднократно высказывавшемуся этим писателем тезису, что справедливости на земле не было, нет и быть не может по определению).

 Леонтьеву всегда здорово доставалось от наших либералов. «Мода на мракобесие» – так определил И. Смирнов в своей заметке «Историки шутят. Две монографии о Константине Леонтьеве» попытки исследования идей философа. М.А. Алданов в своей действительно интересной и глубокой работе «Ульмская ночь» вскользь высказался о Леонтьеве: «Предсказывать же в очень общей форме, как это делали столь многие известные люди, приводящие своими пророчествами в восторг потомство, – это заслуга не большая… По правде сказать, политик Леонтьев был никакой. Если б этот необыкновенно одаренный человек был только политиком, то и быть бы ему всю жизнь консулом в балканской глуши». И это писал человек, собственными глазами видевший развертывание, реализацию леонтьевского наследства! Поразительная слепота.

«Скажу только об одном чрезвычайно важном признаке, как бы роковом и мистическом (совмещающем внутреннюю идею со внешним символом её). Вот он: мы не присоединили Царьграда в 1878 году; мы даже не вошли в него. И это прекрасно, что нас туда не допустили враги ли наши, наши ли собственные соображения – всё равно. Ибо тогда мы вступили бы в Царьград этот (во французском кепи) с общеевропейской эгалитарностью в сердце и уме; а теперь мы вступим в него (именно в той шапке-мурмолке, над которой так глупо смеялись наши западники)…», – писал Леонтьев своей статье «Средний европеец как орудие всемирного разрушения». Казалось бы – славянофильский идеализм, окончательно ушедший в небытие с залпом «Авроры». Однако не все так просто. При чтении Леонтьева необходимо ни на секунду не забывать, что буквальное, «дословное» чтение здесь не даст Вам ничего; обращать внимание нужно не на конкретные предсказания, даты, события, географические точки, но на те направления, векторы, которые чертятся автором между строк. Итак, это ничего Вам не напоминает? 1944-1945 года: кто брал Будапешт, Вену, Белград, Берлин, Прагу? – в сущности, те самые леонтьевские ребята в «мурмолках» и уж явно без тени «общеевропейской эгалитарности» в сердцах.

Леонтьев восхищается своим современником публицистом Катковым: «Он был похож на военачальника, который разбивает сам пулей голову одному, бьёт кулаком по лицу другого, ругает третьего... Не щадил ни студентов, ни народ, ни земство, ни общество и предпочитал казенную Россию, основательно, ибо даже и вера православная не только перешла к нам по указу Владимира, но и въелась в нас благодаря тому, что народ загнали в Днепр». Что-то знакомое? Вы правы – «железной рукой загоним человечество в счастье!», один из лозунгов ОГПУ. Вообще, парадокс Леонтьева в том, что его предсказания сбылись, пройдя через своеобразную политическую инверсию: всё то, о чем он мечтал и к чему призывал, пришло, но не справа, а слева. «Россию надо подморозить, чтоб не гнила», – пишет Леонтьев. Он и не подозревает, что горячо приветствуемые им «контрреформы» Александра III – лёгкое похолодание по сравнению с ленинским морозом 1917 года. О том беспощадном выкорчевывании из России всего западного, что было проведено Лениным и Сталиным, Леонтьеву, наверное, даже и не мечталось. Окончательно же сложившаяся после 1945 года советская империя, от Эльбы до Тихого океана, с восстановленной патриархией, боготворимым вождем в золотых маршальских погонах, единой идеологией, подчиняющей себе все сферы жизни, сложным иерархичным бюрократическим аппаратом, восхитила бы его как блестящий пример реализации принципов византизма. Уравнительно-либеральный прогресс изгоняет из жизни столь ценимые Леонтьевым красоту, сложность, напряженность и агрессивность? – уверен, он бы нашел всё это в кожаных куртках чекистов, в сабле и папахе Нестора Махно, в казачьих нагайках и лампасах атаманов Шкуро и Семёнова. «Вот это, я понимаю, история!» – сказал бы троице-сергиевский затворник.

О связи идей Леонтьева с советской реальностью одним из первых сказал Г.В. Иванов. «Совпадение политических теорий Леонтьева с «практикой» современности прямо поразительно. Не знаешь иногда, кто это говорит — Леонтьев, или гитлеровский оратор, или русский младоросс. Порой совсем Муссолини, дающий интервью Людвигу, порой — и это странно только на первый взгляд, ибо подоплека у фашизма, гитлеризма, большевизма, что там ни говори, одна, — в ровных, блестящих логических периодах архиконсерватора, которого за чрезмерную правизну не хотел печатать Катков, слышится — отдалённо — Ленин», – писал он в посвящённой философу статье «Страх перед жизнью». «Всё знакомо — и «духовные начала», расцветающие «посредством принуждения», и конституции, которые «опасней пугачевщины», — и на совет «сорваться с рельс» и «стать во главе» с сердечным удовлетворением мы можем сказать: Есть. Уже сорвались. Уже стали», – продолжает Иванов.

Леонтьев много писал о религии, в конце жизни даже принял тайный постриг. Он призывал подчинить религии политику, противопоставляя эту религиозную политику «голому» национализму, лишь ввергающему молодые народы в плавильню «эгалитарного прогресса». «Движение современного политического национализма есть не что иное, как видоизмененное только в приемах распространение космополитической демократизации – писал он в статье «Национальная политика как орудие всемирной революции». Не во имя славянства надо громить Турцию и Европу, но во имя православия – выговаривал он славянофилам. Интересно, что бы сказал Леонтьев, увидь он исламскую революцию в Иране, ХАМАС, талибов и «Аль-Каиду». В то же время не стоит заблуждаться насчет религиозности «брата Константина». Тот же Г. Иванов писал: «Он, так много бивший поклонов по монастырям, так подробно трактовавший религиозные вопросы, — по инстинкту, в глубине души, не верил ни во что, кроме материальной силы. Он по-настоящему верил и любил только «силу оружия» или «силу принуждения», «силу православия» или «силу государственной идеи», но прежде всего и главным образом силу. Этим и объясняется невозможность для него «привиться» в духовном, несмотря на «материализм», девятнадцатом веке и почти полное совпадение с не верящим «ни в Бога, ни в черта», особенно не верящим в человека, — веком нашим». О внерелигиозности Леонтьева писали Мережковский и Бердяев. Религия для Леонтьева – не цель, но средство, мощная крепкая палица для неустанного гвозжения либерализма и западничества («Религия – краеугольный камень охранения» – название одной из его статей). Средневековые алхимики верили, что рудимент коракоида в человеческом скелете, processus coracoideus содержит в себе «сокровенную соль жизни» и поэтому не истлевает в земле. Православие стало для Леонтьева этой сокровенной солью жизни, так как он верил, что уж оно-то никогда не поддастся «эгалитарному» тлению. Люди, претворявшие в жизнь идеи Леонтьева, видели эту соль в учении Маркса-Энгельса, в германской «религии крови», в фундаменталистском исламе. Одно стоит другого; там, где религия становится средством, она теряет уникальность.

Наследие Леонтьева очень велико. В конце концов, борьбу с уравнительно-либеральным прогрессом каждый волен понимать по-своему, и размах здесь широк – от Радована Караджича до муллы Омара. Философ мог напутать с географией, с политическими полюсами, но в одном он не ошибся ни на йоту: в определении той оси, вокруг которой вращалась история человечества в 20 веке – беспощадной борьбы идеократических, традиционалистских, державных ценностей с ценностями либерально-космополитическими. Той самой борьбы, что превратила 20 век в «век-волкодав». 20 век буквально пропитан Леонтьевым, что Вольтер и просветители для века 18-го, то Леонтьев для 20-го. Не изжито это наследие и по настоящее время.

В 1996 году на свет вышла книга «Vargsmal» (читается как «Варгсмол»), что переводится как «Речи Варга». Автор книги, Варг Викернес (также известный под псевдонимом Граф Гришнак (Count Grishnackh)) – норвежский музыкант, язычник и националист. Варг стал известен в первую очередь из-за музыки своей группы Burzum, состоявшей из него одного. Проект Burzum был в числе авангарда норвежского блэк-метала, причем музыка Варга с самого начала была весьма оригинальна. В начале 1990-х гг. по Норвегии прокатилась череда поджогов церквей. К этому был причастен и Варг. В 1993 году Варг был арестован и через год осужден на 21 год тюремного заключения по обвинению в убийстве и поджоге церквей. Его жертвой стал Ойстейн Орсет (Oystein Aarset), известный под псевдонимом Евронимус (Euronimus) – культовая фигура на норвежской блэк-металлической сцене. Сейчас Варг отбывает срок в тюрьме в Тромсё. Предугадываю вопрос нетерпеливого читателя: «А при чём тут Леонтьев?» Действительно, что может быть общего у затворника из Троице-Сергиевой лавры и норвежского неоязычника, провозглашающего себя современным викингом? Но, как это ни странно, подобные расхождения во взглядах на жизнь порой совсем не мешают этим двум голосам звучать в унисон. Судите сами.

Викернес объявляет себя врагом христианства, однако богословские и мистические тонкости мало его интересуют. Христиане, по его мнению, жаждут «чтобы все народы по всему миру подчинились этой вере. Чтобы добиться этого, они должны уничтожить чувство всех народов быть особенным, нежели все другие. Смешение всех народов и рас делает именно это. Вместо разноцветного мира, полного различных народов, рас и культур, мы получаем одноцветный мир с дегенерировавшей человеческой массой». Согласитесь, знакомые слова. Христианство, вместо того, чтобы стать «сокровенной солью жизни», само подалось уравнительно-либеральному прогрессу, став его послушным орудием и проводником. Следовательно, в поисках этой «соли» надо заглянуть в прошлое ещё глубже, подняв на щит язычество, не испорченное «эгалитарностью», так как оно ушло в историю задолго до её появления.

«То, в чём мы нуждаемся – это духовное и ментальное развитие. Материальное развитие зашло так далеко, что оно достигло такого уровня, что едва можем использовать его»,– пишет Викернес и, сам того не подозревая, провозглашает леонтьевские ценности.

Оба автора сходятся в крайне мрачном взгляде на земную жизнь. «Терпите! Всем лучше никогда не будет. Одним будет лучше, другим станет хуже. Такое состояние, такие колебания горести и боли – вот единственно возможная на земле гармония! И больше ничего не ждите... Ничего нет верного в реальном мире явлений. Верно только одно – точно, одно, одно только несомненно – это то, что все здешнее должно погибнуть!» (Леонтьев, статья «О всемирной любви»). Это крайне пессимистический взгляд, по нашему мнению, близок не столько христианству, сколько гностическим учениям раннего Средневековья, в частности, богумильству. Кто знает, не знакомился ли Леонтьев в пору своего балканского консульства с идеями мятежного болгарского попа. А это уже Викернес: «Языческое видение жизни во многом мрачное. В то время как мы никогда не должны жаловаться и должны быть положительными, позади нас все время качается маятник: Рагнарёк. Это точка зрения, в которой мир каждый раз погибает из-за апокалипсиса. Независимо от того, что мы делаем, все предопределено по велению судьбы. Это касается всего, всё имеет свою судьбу. «Человек предсказывает, судьба распоряжается… Для меня счастье за пределами всякой логики, нельзя стать счастливым! Счастье – это фиктивная концепция, это такой же бог, как и остальные боги. Если мы найдем счастье, то в любом случае оно приведет к нашей гибели». В сущности, Леонтьев и Варг просто называют одни и те же вещи разными именами.

Подобные примеры рассыпаны по всей книге. Леонтьеву обидно, что вдруг «не будет на моем веку ни одной большой войны», Викернес «чувствует себя обманутым, потому что… родился в мирное время, когда всё время пытаются создать всеобъемлющий мир». «Философская ненависть» Леонтьева к пиджаку и жакету, проклятия «буржуа в кургузом пиджаке» вполне сопоставимы с инвективами Викернеса в адрес «всех ежедневных вещей, таких, как увлажняющий крем для кожи, который ослабляет способность кожи самой производить влагу; зубная паста, которая ослабляет сопротивляемость дыркам в зубах; зубная щетка, которая счищает зубную эмаль, и многие другие вещи». По мнению Леонтьева, «именно безграмотный русский народ, …лучше, чем высшее или же ученое общество…, сохранял культурную самобытность». «То, что я изучал по учебникам норвежского гимназического и университетского уровней – это, без сомнения, психопатология, «учеба для душевнобольных,» – вторит ему Викернес. И там, и там – насмешки над демократией, преклонение перед сильной личностью, восхищение внешней красотой жизни и напряженный поиск идеала в прошлом. Леонтьев, постригающийся в монахи, Викернес, бросающий бутылку с горючей смесью в церковь, – явления типологически сходные.

При взгляде через «леонтьевскую» призму становится понятной и загадочная расправа над Ойстейном Орсетом. Евронимус, с его «мизантропией, сатанизмом, социал-дарвинизмом, лавеизмом, фаустизмом, эклектизмом (солянка из привлекательных философий, религий и политических систем), синкретизмом (смешение религий, в данном случае антихристианских), оккультизмом и так далее» являлся для традиционалиста Викернеса типичным продуктом уравнительно-либерального прогресса. Конфликт был неизбежен.

Повторюсь, наследие Леонтьева велико, многолико (при всем своем внутреннем единстве) и в настоящее время не изжито. События 11 сентября 2001 года, войны в Ираке и Афганистане показали, что 21 век стал логическим продолжением века 20-го. Кто знает, сколько ещё времени человечество будет идти путями, предсказанными отшельником из Троице-Сергиевой Лавры.


(На главную страницу) (Стань другом НБ-Портала!) (Обсудить на форуме)

Rambler's Top100