ЛЮБОПЫТНЫЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН

НБП Наблюдая финал какого-либо процесса, можно делать обобщения. Определенно, что история организации называвшей себя Национал-Большевистская Партия, подошла какому то логическому концу. По крайней мере, нет в настоящее время никакой структуры, которая бы так себя официально называла. Да и те группы, которые претендуют на преемственность ей, настолько не походят на свой прототип, что можно сделать вывод НБП, какой мы знали её много лет, сейчас не существует. А раз её нет, то значит можно уже попытаться написать более или менее беспристрастную историю этого интереснейшего и оригинального течения. Но для того чтобы это сделать, необходимо в начале попытаться классифицировать данное явление. Так чем же являлось НБП – политической партией, сектой, неформальным течением или просто контркультурной тусовкой.

Конечно же, большинство нацболов считало, что состоят в политической партии. Но если вспомнить историю НБП то, как раз, политическое влияние этой организации на происходившие в стране события с середины 90-х годов, было крайне не велико – можно сказать, практически совсем отсутствовало. Большую часть своей истории НБП просуществовала как малочисленная группа энтузиастов в полной политической изоляции. Правые никогда не любили лимоновцев – их смущало слово большевизм в названии партии, да и вождь её Э. Лимонов далеко не вписывался в стереотипы ультраправых. С левыми отношения были не на много лучше, практически всё время своего существования, за исключением короткого периода в конце своей истории, НБП враждовало с коммунистами. Геннадию Зюганову даже доставалось по «мордасам» помидорами от лимоновцев. Многие более мелкие левацкие группы считали, нацболов фашистами и относились к партии НБП негативно. Разве что АКМ Удальцова, группа похожая на НБП и во многом её копирующая была, более или менее, верным союзником. Общество, политические партии, и российский обыватель в целом плохо понимали смысл существования национал–большевиков. Распространенным было мнение, что это просто политические хулиганы. «То есть они хулиганят, но совершенна непонятно зачем?» Все выборы в которых участвовал Лимонов проигрывались, партию ещё в либеральные ельцинские времена отказались регистрировать. То есть общество почему-то отторгало от себя нацболов, как что-то чужеродное. Именно по этому считать НБП политической партией вряд ли можно. Скорее это было неформальное культурно- политическое течение, по образцу движения «панк» или «скинхэдов», но рождённое на отечественной почве и имеющее по этому некоторую специфику, допустим более жёстко структурированное.

И также как в любом подобном течении, единого автора его вычленить сложно. Точнее очень много ярких личностей внесли сюда посильную лепту, оставив в НБП что-то от своих идей (порой даже абсолютно противоположных и взаимоисключающих). НБП это дитя чёрного октября 1993г. Именно в ходе трагической борьбы оппозиции против торжествующего либерального западного диктата сложился странный симбиоз коммунистов и русских националистов, единых в неприятии новой гнилой буржуазной и предательской ельцинской диктатуры. Борьба эта закончилась поражением – расстрелом из танков здания верховного совета, но странный симбиоз, получивший название «красно-коричневые» остался.

Национально мыслящая интеллигенция, привыкшая гордится имперским величием своей страны, так просто сдаваться не собиралась. Возник целый культурный фронт из музыки, прозы и политических идей попытавшийся насытить новый термин «красно-коричневые» каким то более глубоким содержанием. В ходе этого процесса, вызванного во многом травмой от осознания поражения своих идеалов, и предчувствия гибели страны, возникла национал-большевистская партия. Это были не просто «красно- коричневые», а наиболее богемная, контркультурная и нонконформистская их часть. Сам термин национал-большевизм должен был венчать единение правых и левых радикалов в борьбе против планетарной диктатуры нового мирового порядка, воплощенной либеральной империей США.

Состав основателей нового течения был крайне экзотичным – Эдуард Лимонов в качестве лидера мог шокировать кого угодно - эпатажный писатель, диссидент со стажем, бывший эмигрант, да и просто политический скандалист. В качестве идеолога выступил, на тот момент ещё не очень широко известный, но оригинальный философ и мыслитель Александр Дугин. Именно он - коллекционер экзотических идеологий и ветеран правого подполья Москвы вытащил на свет божий из пыльных книжных завалов Национал-большевизм.

. Вместе с нею, казалось, воскресли из прошлого герои уличных битв, отчаянные революционеры и позабытые миром мыслители. Суровый дух великих революций властно вторгся в сознание многих российских подростков- книголюбов, забил барабанной дробью маршей, застучал кованными ботинками по мерзлым площадям. История показалась близкой и живой. В термин национал- большевизм Дугин включил гораздо больше идеологической нагрузки, чем было у предшественников – национал-большевиков 20х – 30х годов. Прежние последователи этих идей в Германии и России были небольшими группами, зажатыми между колоссами коммунистических и фашистских партий. Скорее всего, они путались под ногами, как у тех, так и у других и в тридцатые годы были уничтожены. Дугинский же национал-большевизм, сохранив это название, был насыщен помимо того, целыми пластами научных дисциплин, ранее мало известных, или бывших в забвении. Это и европейская геополитическая школа, и философия традиционализма а также весомый пласт русского евразийства, словом целые планеты мысли, сводившие с ума своей оригинальностью и новизной.

Кроме Лимонова и Дугина множество других выдающихся личностей внесли свою лепту в формирование национал-большевистского мифа: музыканты – Сергей Курёхин, ныне покойный, «мимо проходивший и ненадолго затусовавшийся», культовый Егор Летов, рано ушедшая из жизни певица Наталья Медведева и поэтесса Алина Витухновская и множество других имён. Период с конца 1994г по 1998 г. был временем накопления образа, стиля нового движения. Появился новый тип – нацбол, как собирательный образ человека революционного во всех отношениях. Этот тип прижился и пошёл в массы. Тысячи людей пройдут затем эту школу, кому-то она даст ценный жизненный опыт, кому-то сломает жизнь.

Удивительно, но именно НБП стала первой в России использовать все новейшие формы уличной политики, существовавшие доселе на западе. Это постановка уличных митингов как ярких и театрализованных зрелищ, с множеством флагов, символики и хоровым скандированием лозунгов. Использование политических настенных граффити и акций прямого действия - бархатный терроризм, с обязательным киданием продуктов питания в политиков, и другого мелкого политического хулиганства.

Сейчас эту практику используют все молодёжные движения, но первооткрывателем их была НБП. Главный печатный орган партии – газета «Лимонка» был яркой смесью высокоинтеллектуального чтива, острых социальных репортажей, юмора и забористой матерщины.

Но в самом начале движения выявилась любопытная закономерность – общество оказалось неспособным всё это оценить. Политическая жизнь в России существовала тогда, как впрочем и сейчас, в достаточно архаичных формах - в виде пережёвывания старых идеологий и достаточно тусклой и ни чем не примечательной парламентской политики. Оригинальность НБП мало кем была замечена и оценена.

Местные выборы в которых участвовали Лимонов и Дугин были проиграны, а партии отказано в официальной регистрации. В итоге назрел первый кризис – в 1998 г. в партии произошёл раскол, из НБП ушёл Дугин. Этот момент стал во многом ключевым в истории партии и предопределил всю её дальнейшую историю. Причины первого раскола во многом были личностными. Дугин становился всё известнее, вокруг него также сложилась небольшая группа собственных последователей. Таким образом, в НБП возникло сразу два центра. Подобная ситуация не могла не тревожить Лимонова – человек не просто с вождистскими установками, а можно даже сказать с мессианским комплексом, с таким положением мириться не мог. О том, что уход Дугина был именно «выживанием» со стороны Лимонова, доказывает и та обида, которую питал Дугин затем, в течение многих лет, к вождю НБП. Всякий раз мыслитель, вспоминая о вожде, стараясь говорить о нём только всякие обидные нелицеприятности. После ухода Дугина в партии не осталось более людей сравнимых в масштабах личности с Лимоновым. Партия всё более начинает эволюционировать в вождистскую секту с явным культом личности лидера. К тому же в лице Дугина партия теряет сильного политического аналитика, что в дальнейшем скажется на её истории не лучшим образом. Лимонов, несмотря на свои выдающиеся и литературные и организаторские способности, как раз сильным политиком и не являлся. Доказательство этому то, что отношения с другими политическими фигурами у него никогда не складывались. Обладая чересчур мнительным и во многом скандальным характером, он довольно быстро ссорился со всеми. К тому же его пристрастие Эдуарда Вениаминовича к эпатажу и театральному радикализму, нарочито агрессивный стиль, культивируемый им в НБП, просто отпугивали многих.

Партия для Лимонова скорее была художественным перфомансом, он приспособил её для саморекламы, и всегда ставил знак равенства между засветкой в СМИ и участием в политике. Хотя эти вещи далеко не всегда совпадают, особенно в России. С 1998 г. национал-большевистское движение раскалывается на две разновеликие ветви, причём в обеих идут сильные идейные изменения, вырабатываются новые оригинальные концепции, ищутся новые методы. Дугин пытается этот же набор идей вписать, каким либо образом в систему. Отказавшись от столь радикального названия как национал-большевизм, он очищает эти идеи от наиболее острых углов и революционной риторики. Более благообразное и академичное название Евразийство украшает всё тот же набор концепций, но теперь более приспособленных для официальной политики. Дугин пытается воплотить в жизнь другой подход к борьбе за власть. Он ищет контакта, с какими либо силами внутри системы, особенно с силовиками, пытаясь предложить им свои идеи в качестве идеологического обоснования, для установления в стране правой диктатуры. Эти упования кажутся, вовсе не такими уж беспочвенными, в 1999 г. к власти в России приходит директор ФСБ Владимир Путин. Многие начинают связывать с ним надежды на государственнический реванш в Российской политике. Начинается вторая чеченская война. Лимонов же напротив выбирает путь жёсткой оппозиции, противостояния власти и крена во всё больший радикализм. Хотя, как политический новатор он в тот период тоже оказывается на высоте и выдвигает ряд интересных концепций.

Во-первых. главным стержнем политики НБП декларируется борьба за права русскоязычного населения за пределами России.

Во-вторых, Лимонов находит себе социальную базу, ставка им делается на радикальную молодёжь. Он утверждает, что именно молодёжь, порою даже школьники и маргиналы могут составлять в наше время социальную базу для революции, все остальные социальные классы и группы реакционны по определению.

В-третьих, Лимонов опытным путём находит новую форму борьбы – «акции прямого действия». Несколько громких и отчаянных «акций» – драка на съезде партии либералов «Выбор России» и яйцеметание Дмитрия Бахура в известного режиссёра Никиту Михалкова, приносят НБП, сразу же широкую известность. Поняв, что это находка Лимонов делает ставку на скандальные перфомансы (метод борьбы в основном европейских леваков) как главный вид политической деятельности.

Но творческая неустойчивость Лимонова явно мешает его политике, с одной стороны он давит на педаль максимальной революционности, из желания привлечь внимание к своей персоне и старается пугать обывателя показным радикализмом, с другой стороны сам закидывает удочки, на предмет «посотрудничать», с режимом. В своей книге того периода «Анатомия героя» он сам описывает свою встречу с высокопоставленным представителем ФСБ, где предлагает силовикам использовать свою партию для каких либо политических или силовых акций за рубежом России. Другими словами – пытается найти «крышу». Но очевидно, что для официальных лиц он выглядит экзотикой - «белой вороной». Естественно, что попытки заручится их поддержкой, не увенчались успехом.

Более того, после громкой – севастопольской акции (захват 15-ю человеками башни морского клуба в городе Севастополе) Российские силовики начинают с явным неудовольствием следить за внешнеполитической активностью лимоновцев. Но партия окрылена успехом - 15 человек отсидевшие по полгода в украинской тюрьме, составляют отныне её боевой и организационный костяк, ширится сеть региональных отделений, растёт популярность. Здесь история НБП приближается к своей трагической кульминации. Эдуард Лимонов генерирует всё новые оригинальные идеи. А надо признаться, что у Лимонова никогда не было недостатка в оригинальных и в то же время простых концепциях. Простота его философии, которой он в общем-то придерживается и сейчас заключается в том, что в историю войти достаточно легко – ею, историей, движут не социальные или экономические закономерности, а честолюбие и амбиции великих личностей. То есть достаточно подражать великим историческим персоналиям, которые находились в схожей исторической ситуации и политический успех вам обеспечен. Отсюда его столь пристальный интерес к фигурам великих людей - «Священные монстры». Именно в личных качествах великих людей, он считал и считает скрыт секрет их успеха.

Эта концепция, конечно более чем спорная, но главное – простая её можно легко доводить до сознания людей, не особо ухищрённых в книжной мудрости. Но главной его Лимонова, на тот момент, становится проект «Вторая Россия». Это уже попытка поучаствовать в настоящей истории. Смысл её в том, чтобы вклиниться в какой-либо конфликт в странах ближнего зарубежья, на стороне русскоязычного населения. А если подобный конфликт ещё не начался, его стоит немного подтолкнуть или спровоцировать. Среди наиболее вероятных объектов приложения сил с высокой плотностью компактно проживающего русскоязычного населения сразу же напрашивались Латвия и Казахстан. Если бы идея защиты русскоязычного населения проводилась в жизнь методично в течении нескольких лет, то она, скорее всего, дала бы партии неплохой политический дивиденд. Но Лимонов приступил к выполнению этой идеи с присущей ему радикальностью и волюнтаризмом. Созрел план создать партизанскую базу в северном Казахстане. Параллельно шли попытки организовать масштабную акцию в Риге – столице Латвии.

Обе эти попытки закончились во многом трагично – сначала «чудом удавшаяся» акция в Риге привела к осуждению её участников на 15 лет, по статье «терроризм». Затем сам Лимонов был задержан с группой соратников на Алтае, в районе границы Казахстана, и препровожден в тюрьму ФСБ – Лефортово. Ему предъявили целый букет тяжких статей от попытки вооружённого восстания до создания бандформирований.Участники Алтайской истории вспоминали, что сама подготовка этой «операции» была до смешного нелепа и плохо поставлена. Лимонов, абсолютно не искушённый в каких бы то ни было партизанских действиях или прикладной конспирации, хотел просто создать громкий информационный повод, симитировать какое-то вооружённое движение. Но государство не оценило его творческих исканий и обрушило на «вождя» всю тяжесть государственной репрессивной машины. Но, тем не менее, такой дорогой ценой НБП прогремело. В истории партии начался наиболее пафосный и величественный период, который продлится несколько лет. Мрачное обаяние понятия «политический заключённый», закрепившееся за Лимоновым и многими из нацболов, плюс громкий прорыв милицейского оцепления на шествии «Антикапитализм- 2002» с умопомрачительными кадрами уличных столкновений, всё это сделало НБП по-настоящему популярным и известным движением. К тому же резко оппозиционная позиция занятая тогда партией по отношению к режиму Путина, была тогда, во многом оправдана. Россия в те годы была союзницей США по антитеррористической коалиции и переживала в отношениях с Америкой «медовый месяц». И НБП тогда, выступая против Путина, занимала, прежде всего, антиамериканскую позицию.

Ряды партии в те годы быстро росли – практически во всех крупных городах возникали организации. НБП пользовалась поддержкой многих известных политиков и творческой интеллигенции. В заключении Лимонов написал наиболее яркие книги из своей политической прозы. Но одновременно в мировоззрении Лимонова происходили серьёзные изменения. Тюремное заключение оказалось для него шоком. По его книгам можно понять, что Лимонов почему-то никак не рассчитывал на длительное пребывание в местах заключения. Он всерьёз испугался. Какая бы то ни было идеологическая шелуха слетает с поэта, и из всех его идей остаётся только ненависть к режиму, который так грубо с ним обошёлся. К тому же у человека в местах заключения есть одно психологическое свойство, он очень высоко ценит ту помощь, которую ему в беде оказали. Удивительно, но более всех защищали Лимонова не националисты или коммунисты, а либералы. Они сразу же признали в нём своего - «диссидента», а прежние его «фашистские» лозунги безошибочно отнесли просто к творческой эксцентрике.

В 2004г Лимонов выходит из тюрьмы в истории партии начинается новый период. Основной стратегической линией его жизни становится месть путинскому режиму за пережитые притеснения. Я думаю, излишне объяснять, что чувство мести не самый лучший мотив в политике. Опять творческая натура подводит Лимонова, им вновь руководит не политический анализ, а смутные интуиции и эстетические предпочтения. Он твёрдо выбирает союз с либералами под лозунгом – «Россия без Путина». Опять же союз с либералами был выбором не идеологическим и не политическим – просто они помогали, когда ему было плохо.

В стране начинаются вскоре большие перемены – волна цветных революций окончательно рассеивает иллюзии российского руководства о том, что США не враг России, «Кремль» занимает позицию глухой обороны. Именно на волне антиамериканизма, казалось бы, позиции НБП и власти могут в чем-то совпасть. Естественно никогда бы власть не стала поддерживать нацболов, но можно было бы, воспользовавшись её испугом перед оранжевой революцией, хотя бы снизить прессинг на НБП и укрепить организацию. Лимонов же взял твёрдый курс в противоположный политический лагерь. Оранжевым нужна была молодёжь – уличная пехота возможных манифестаций. Естественно национал-большевистская идеология при таком раскладе скорее стала напоминать «вождю» старый чемодан с ненужным скарбом. Лимонов не колеблясь, выбросил его за борт. Эдуарду Вениаминовичу удалось вписать свою партию, наконец, в какой-то « реал политик», но та, в свою очередь, просто лопнула под грузом противоречий как, старая скороварка. Начались бесконечные расколы, склоки и обвинения. От организации стали отваливаться целые отделения, группы, лидеры. За два с небольшим года у Лимонова осталась едва ли десятая часть последователей. Пришлось отказаться от всего не только идеологического, но и символического наследия. Нет уже организации под названием НБП, запрещён и не используется флаг, нет и газеты «Лимонка». Нацболы стали похожи на солдат разбитой армии. Какие-то кучки «окопались» и ведут отчаянное сопротивление, уже не веря в победу, кто-то «разбежался по лесам», и выдаёт себя за мирного жителя, кто-то делает вид, что ни в чём не участвовал, и втихарца подбивается к победителю. Причина всего этого в попытках поиграть в реальную политику. НБП, как таковая, собственно политической партией никогда и не являлась. Воздух реальной политики просто разрушил её как раскупоренную, внезапно, мумию из древнего склепа. Лучше бы Эдуард Вениаминович превратил бы НБП в секту, и организация была бы цела, да и сам бы «лица не потерял».

Попытки воссоздать НБП наверняка будут повторяться. Но всякий раз они будут терпеть крах, если это будет происходить под маркой политической организации. Что угодно - клуб памяти НБП, культурно-просветительское общество «Да, смерть!», Библиотека «тоталитарного чтения», наконец народный хор имени И.В. Сталина, но политической партии уже не будет. Давайте лучше пить пиво и «тусоваться», дорогие нацболы, может быть, спустя лет десяток история нам даст ещё один шанс.

С уважением, Максим Журкин

(На главную страницу) (Обсудить на форуме)

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU