[На главную страницу НБ-Портала] [О проекте] [НБ-идеология] [Фотоархив] [НБ-Арт] [Музыка]


ЦЕЗАРЬ ИОСИФ СТАЛИН

 

От НБ-Портала: Данный текст – это отрывок из книги Э. Лимонова «Иностранец в смутное время», и это пожалуй самое лучшее, что написал Лимонов в свой «красно-коричневый», национал-большевистский период. Здесь мы видим отличное понимание природы сталинского цезаризма, роднящей его с великими древневосточными царствами. Замечательно и то, что здесь отсутствует наивное противопоставление «хорошего патриота» Сталина «плохому космополиту» Троцкому («патриотический сталинизм» это уже как-то скучно). Разница между ними заключается исключительно в человеческих качествах, о чем и идет речь в этом отрывке.  

 

  Иосиф  Сталин
На египетской срезанной пирамиде  тела Мавзолея стоял Иосиф Виссарионович СТАЛИН – Цезарь Джугашвили, в фуражке, в шинели с погонами, и сыпался с ноябрьского московского неба дождь. Кремлевская стена и здание и   здание Исторического музея – цвета сырой конины татарские здания, снабженные дополнительным освещением падающего снега, казались краснее, чем обычно. Конина выглядела свежеубитее. Цезарь Джугашвили улыбался скрытной улыбкой обильно усатого человека. Согревала его не шинель из добротного татарского войлока, но через решетку притекал к сапогам генералиссимуса теплый воздух. Обогревательный аппарат был установлен прошедшим летом. Генералиссимусу теперь всегда было холодно. Он быстро старел. И в белом снегу шли перед ним его войска… Выдувая снег из труб, разя клубами пара, сводный краснознаменный оркестр всех родов войск сотрясал воздух между храмом Василия Блаженного и Историческим  музеем.

О чем думал Иосиф? Вымеривал мысленно бездну, отделяющую его, Цезаря Иосифа Сталина, главу державы, раскинувшейся огромнее Рима и Империи Монголов вместе взятых, через пол-Европы и пол-Азии; от грузинского мальчика из каменного города Гори? Видел чашу с молоком, подаваемую ему матерью в 1885 году? Ползли со стороны Исторического музея панцирные чудовища танков, знаменитые «Т-34», только что выигравшие ему войну. Стояли в люках командиры в шлемах, глядели на Генералиссимуса, отдавали честь. А может видел он набухшую венами руку отца своего Виссариона Джугашвили, сапожника?

Иосиф беседовал с Духом подлинного Отца Своего, Владимира Ильича Ульянова. Отец народов беседовал со своим Отцом. Ему было давно привычно беседовать с Духом, ибо Цезарь сам давно уже был Духом. И они, не торопясь, обменивались фразами, в то время как по площади с лязгом и грохотом проходили войска. «Ну что, Иосиф… Загубил равных себе… Вот-с, пеняй теперь только на себя, даже поговорить тебе не с кем, только со мной неживым. В этом и есть наказание Великого Человека – до конца дней твоих будет тебе не с кем поговорить. Никто тебя не понимает, боятся и презирают, и некому тебе открыть душу свою…»

«Скажи, батько, что ж, это и есть все, что можно человеку, и выше не бывает, и больше не придет?»

«Это и есть все, Иосиф, выше не бывает, и больше не придет. Кир и Дарий, Чингисхан и первый из Цезарей, и Александр, вот наши с тобой, как бы это выразиться, сотоварищи…»

«Тоскливо мне, Ильич, болею я. И душою больше, чем телом. Скоро нам, батько Ильич, вместе лежать…»

«Сам виноват, Иосиф… Знаешь майорийскую песню по поводу врага? Не знаешь.

Умер мой враг.

Опустела земля и опостылела.

Жизнь потеряла смысл…

«Это я к тому, Иосиф, что тоскуешь ты от отсутствия пристрастных глаз врага, следящего за каждым твоим шагом и поступком. Враг тебе нужен, а врага у тебя нет. Зачем Троцкого приказал убрать? Большого врага следует беречь больше, чем возлюбленную. Троцкий был поменьше тебя размером зверь, и никаких способностей к управлению государством у него не было, но он был последний из моих апостолов, он тебя понимал… Непоправимую ошибку ты совершил, вот теперь и страдай…»

«Скажи мне, ты по-прежнему доволен мной, батько Ильич?»

«На комплимент напрашиваешься, Иосиф? Доволен. Доволен тобой. К нелегкой работе Цезаря оказался ты необыкновенно способен. Я не уверен, что смог бы справиться так же, как ты. Предполагаю, что способность к управлению перешла к тебе по наследству с кровью. От Месопотамии, должно быть от шумеров, от полузасыпанного горячими песками города-государства, где царем был Гильгамеш. По сути говоря, на воротах твоего Кремля должны быть высечены каменные львы, когтящие державный скипетр, а Лаврентий Берия, сняв пенсне, должен расхаживать перед тобой в кожаных доспехах и с сине-черной бородой ассирийца. Короткий меч НКВД должен синеть в его руках…»

Цезарь Иосиф усмехнулся, и командиры ехавших в этот момент по площади гвардейских минометов «Катюш» приняли улыбку Цезаря как поощрение. Назавтра «Правда» истолкует джокондовский оскал Цезаря как его желание развить минометно-ракетные войска. «Помнится, Вы хотели разрушить Государство, Владимир Ильич?»

«Их Государство, Иосиф… То, в котором твой отец был сапожник, а мой брат был повешен. Их Государство я хотел разрушить. Наше Государство, твое и мое, я желал вырастить могучим и мускулистым. И ты выполнил мое желание…»

«Я послужил тебе верным наследником, Ильич, признай это, батько! Ни один из толпы апостолов не справился бы с задачей. Троцкий был позер. Конечно, блестящий оратор, но искусство управления не тождественно ораторскому искусству… Посмотри, как он позволил мне себя обыграть. Будучи Главнокомандующим Красной Армии, он позволил мне, какому-то всего лишь Секретарю Партии, пусть я и называл себя Генеральным Секретарем, отстранить себя от должности… Уехал в Алма-Ату покорный и послушный, как ребенок, которому выкрикнули: «Выйди из класса!» А Бухарин, наш теоретик! Он не был практик. Искусство управления – искусство пасти человеческое стадо – лучше всего дается тем, кто пас стада овец на склонах Кавказских или других гор, разве нет, Ильич?...»

Так они разговаривали на Мавзолее во время пурги. Посмеивался Ильич, беседуя с Иосифом. Посмеивался. Улыбался спокойной улыбкой удовлетворенного Владимира Ильича. Успешно угнездившееся на месте старого Государства буйно цвело могучее Древо Союза Социалистических Республик. Государства, снившегося еще Чингисхану. Голова его касалась Берлина, а корни купались в японских водах. Супернормальное Дерево. В сущности совершилось чудо, Ильич знал это. У Союза в январе 1924 года был только один шанс – кавказец. Блестящий оратор Троцкий, блестящий теоретик Бухарин, блестящий функционер Партии каменев, все они были звездами, увлекающими толпу, способными трудиться в Партии, но Иосиф, единственный, обладал даром управления. Интеллектуалы, красивые ораторы и блестящие теоретики загубили бы Древо в несколько лет. Сын сапожника, семинарист из каменных раскаленных гор, говорил по-русски плохо и с акцентом, теоретиком марксизма не был, но унаследовал в крови свирепое искусство управления человеками…»


(На главную страницу) (Стань другом НБ-Портала!) (Обсудить на форуме)

Rambler's Top100