Перевод на русский язык:

О ТЕОРИИ АЛЕКСАНДРА ДУГИНА И НАЦИОНАЛ-БОЛЬШЕВИЗМЕ

Александр Дугин это русский интеллектуал, получивший известность благодаря тому, что он является советником президента Путина. Речь идет о нем фактически как о важнейшем теоретике национал-большевизма.

Основной темой при этом является прежде всего предположенный национал-большевиками термин Евразия, который обозначает не просто только единство между Европой и Россией. Евразия национал-большевиков – это геостратегическая и полицентрическая концепция мира, которая основывается не на национальных государствах, а на преодолении их «имперскими пространствами» или «континентальными федерациями», каждая из которых заключает в себе много полюсов. При этом основное значение придается России – это концепция стоит в рамках мистически-великорусской традиции представлений о Москве как «Третьем Риме», о России как о спасителе мира и о русском народе как о «избранном» в соответствии с божественным планом.

«С этой перспективы русский и советский национализм становится идеологическим сердцевиной национал-большевизма не только внутри границ России и Европы, но и на планетарном уровне. Ангел России превращается в ангела объединения, просветленной сущностью, которая заключает в себе всех прочих ангелов, не для того, чтобы уничтожить их индивидуальность, но для того, чтобы поднять их на вселенский имперский уровень»

(A.Dugin. La metafisica del nazional-bolscevismo, in: La nazione Eurasia, September. 2004, №8 eigene Ubersetzung aus dem Italienischen).

Возвеличивание России до уровня центрального субъекта истории напоминает американских фундаменталистов, которые готовятся к Армагеддону, или радикальных сионистов, когда они говорят о вселенской миссии Израиля.

Границы России, которые мысленно представляются Дугину и которые эзотерическим способом должны были возникнуть, кажутся суммой трех исторических империй: Александра, Римской империи и империи Чингисхана. Но это не то, из-за чего национал-большевики заставляют говорить о себе. Их теория в основном принимает многополярную геополитическую концепцию как всякая другая, более или менее правдоподобная, более или менее хилиастическая. Также их утверждение, что Евразия, сконцентрированная вокруг России, была бы единственной силой, способной уничтожить тотальное американское господство, не является чем-то особенно необычным. Национал-большевизм это черная бестия для политически корректных левых благодаря своим историческим корням: в Западной Европе было несколько эзотерических течений, которые находились в орбите фашизма и национал-социализма, в России «белые» интеллектуалы, которые покинули страну после Октябрьской революции, уже в конце 20-х годов увидели в сталинизме наследника царистской традиции. Теперь национал-большевизм начинал объединять субверсивных традиционалистов из крайне правых с революционерами из левых. Или, чтобы быть точнее, «консервативных революционеров» из правых с «правыми коммунистами», фактически сталинистами, которые рассматривали вместо интернационализма строительство социализма в России как единственную цель. Из марксизма берет Дугин только «русский большевизм в версии Ленина», так как он представляет «мистическую и эсхатологическую, консервативно-гегельянскую сторону коммунизма». Одновременно отбрасывается гуманистическая суть марксизма, его универсалистское и «прогрессистское» измерение. Фактически Дугин представляет философски развитую форму либерального тезиса о «противоположных видах экстремизма», которые больше не только соприкасаются, но и обязаны создать единый фронт, не на основе «устаревших» фашистских и коммунистических теорий, но базе национал-большевизма.

Вместо того чтобы заниматься банальным изгнанием бесов, нуждаются левые (не политически корректные, на которых сегодня нельзя возлагать надежд, а, по крайней мере, революционные) в серьезном анализе этого феномена и не должны его никоим образом недооценивать, подобно тому как недооценивался фашизм, который в двадцатые и тридцатые годы рассматривался как простая «диктатура финансового капитала».

То, что старая дихотомия «левые-правые» больше тем же способом не функционирует, ясно многим. На национал-большевистский вызов нельзя реагировать с той позиции, на которой его укладывают в рамки старого конфликта «левые-правые», так как многие его координаты сегодня сдвинуты: святой миф прогресса рухнул, а с ним вера в революционный характер развития производительных сил, мертва идея, согласно которой более высокий уровень развития капитализма принесет социалистический рай с предопределенной неизбежностью. Если все это отсутствует, то, что тогда остается от старой категории «левых»? Явственно ничего больше, кроме критерия Норберто Боббиоса, для которого подлинная линия раздела между левыми и правыми это социальное равенство, фундаментальная ценность левых, которую не могут разделять правые, если они хотят оставаться верными самим себе.

Проблема национал-большевиков лежит именно здесь, так как они подрывают эту парадигму, обращая социальное равенство в теорию и беря социальный коллективизм. На эту проблему революционные антифашисты давали только два ответа: Или они шли в сторону марксистской ортодоксии неизбежно предопределенного будущего краха капитала и сводили к «социальной демагогии» то, что фактически представляет суть национал-большевистского мышления. Или же они обращались в сторону либерализма, делая ударение на анархической идее святости индивидуума, его приоритете перед обществом. Итак: индивидуальная свобода от равенства.

Как следует выходить из этого тупика без того, чтобы при этом не отказаться от идеи равенства. Прежде всего, мы должны констатировать, что существует не только марксистский социализм. Социализм это мультиверсум, в котором имеются различные направление, некоторые из которых не марксистские, среди них также антикапиталистические и консервативные. Это требует мужества увидеть социализм во множественном числе, как Маркс это сделал в Манифесте коммунистической партии. Существует консервативный и традиционалистический социализм или наоборот, консерваторы и традиционалисты не являются исключительно защитниками частной собственности, эксплуатации, индивидуализма и расизма. И во-вторых, и это намного более важно, следует сломать дихотомию Боббио, в соответствие с котором левая означала бы равенство, а правая – свободу. Согласно Марксу, равенство и свобода тесно взаимосвязаны между собою, являясь фактически двумя сторонами человеческой эмансипации. Если сталинизм положил конец этой связи, это вовсе не значит, чтобы поддержать Боббио. В противоположность, речь идет о том, чтобы воссоздать теорию коммунизма, при этом не противопоставляя свободу и равенство, речь идет о том, чтобы коллективные права связать с индивидуальными.

Здесь лежит линия разграничения с национал-большевиками. Ибо они мало об обращают внимания на индивидуум (человек фактически только как метафизическая сущность имеет свою цену, он не является носителем прав, но обладает обязанностями, накладываемыми провидением), освящают коллектив, обожествляют государство и видят его как империю жречества, во главе которого стоит бог-император.

«Абсолют, даже если он спонтанно или через свободный выбор возникает [мы хотим «даже если» подчеркнуть], проникает тотчас же в сферу индивидуального, трансформирует процесс ее развития, нарушает атомистическую целостность личности и подчиняет ее внешнему импульсу. Индивидуум ограничивается абсолютом и общество теряет свое «открытое» качество и возможность свободного развития во всех направлениях. Абсолют диктует цели и средства, устанавливает догмы и нормы, формирует индивидуум как скульптор свой материал (…)

Национал-большевизм это идеология, которая основывается на полном и радикальном отрицании индивидуума и его центральной роли; и в ней абсолют (во имя которого индивидуум отрицается) занимает широчайшее и всеобъемлющее место».

A.Dugin. La metafisica del nazional-bolscevismo, in: La nazione Eurasia, September. 2004, №8 eigene Ubersetzung aus dem Italienischen).

Да хранит нас Бог от этой новой Византии, от этого жреческого социализма, который является сакрализированным гибридом сталинизма и нацизма, помещенным на трансцендентальный уровень.

Три вещи мы хотим под конец констатировать:

1. Мы должны понимать социализм в диалектике свободы и равенства, зафиксировать его как открытый и демократический проект.

2. Кто думает, что национал-большевизм можно изгнать старым антифашистским заклинанием, утверждая, что речь идет просто о «диктатуре финансового капитала», которая скрыта под «социальной демагогией», тот не понимает сути проблемы. Равенство и антикапитализм являются ядром национал-большевистского мышления.

3. Национал-большевизм предвосхищает и интерпретирует духовые устремления масс - также на Западе.

4. Кто думает, что на него следует отвечать союзом с господствующим либерализмом, тот уступает поле антагонизма консервативным революционерам, традиционалистскому антикапитализму. В таком случае тому, с кем намереваются бороться, уступают собственное место, возможность представить самих себя как единственную альтернативу капитализму и его либеральной олигархии.

Дино Альбани

Рейтинг@Mail.ru