МЕТАМОРФОЗЫ «НОВЫХ ПРАВЫХ»

Гийом Фай  Наблюдая за деятельностью тех, кого называют современными консерваторами, «новыми правыми» или археофутуристами, я все больше убеждаюсь в том, что они представляют собой на самом деле скорее взбесившихся либералов и демократов, наподобие якобинцев, воинствующих апологетов существующего порядка. Под красивой оболочкой идей возрождения язычества и новой аристократии скрывается желание спасти буржуазный мир от закономерного краха. Говоря о таких известных правых мыслителях, как Ницше и Эвола, проницательный Гейдар Джемаль называл их главной проблемой гуманизм, сосредоточенность на человеческом (Исламская интеллектуальная инициатива в 20 веке. М., 2005, с. 32 – 33). Что же касается современных правых, то из них этот гуманизм просто кричит. Одним из их ярких теоретиков, принадлежащих этой среде, является француз Гийом Фай, критике взглядов которого (хотя и не только его) прежде всего будет посвящена данная статья.

Начнем с того, что для «новых правых», расистское и неоязыческое крыло которых представляет Гийом Фай, главной ценностью является некая людская масса (народ, раса), что вполне типично для идеологий буржуазной эпохи и чужд как традиционному обществу, так и консервативным мыслителям былых времен. Разве Константин Леонтьев или Жозеф де Местр плакались о несчастной судьбе народа? Зато народопоклонством, как мы помним, активно занимались разного рода «революционеры-демократы». Центром традиционного общества является Субъект, воплощающийся двояко – через фигуру сакрального монарха (царя, императора, халифа и др.), как внешний полюс, и через религиозный принцип, через образ божества, как внутренний. Понятия же «народа» или «расы» вообще отсутствуют, есть просто отдельные касты, кланы, племена. Средневековые рыцари сражались за Короля и Даму, но никак за «нацию» или «расу». Однако наше сознание настолько отравлено культом масс, что даже мнимые сторонники возрождения аристократии оказываются рабами этого культа. Вот что, например, пишет Гийом Фай: «Аристократ понимает смысл истории и смены поколений, но он мыслит себя представителем народа, которому он служит, а не членом касты или клуба». И далее: «Настоящая аристократия это суть народа. Настоящий аристократ действует не ради денег, он служит своему народу и направляет его. Его правила: бескорыстность, смелость и эффективность» (Фай. За что мы сражаемся? М., 2006, с. 72 – 73). Не знаю, как кого, а меня от всей этой наивной тарабарщины про «служение народу» (представить только девиз какого-нибудь барона «Служу трудовому народу!») просто тошнит. Настоящий аристократ за такие речи велел бы отправить Гийома Фая на конюшню и высечь его хорошенько. Достаточно ознакомиться со средневековым рыцарским романом, чтобы узнать, как благородные господа тогда относились к этому самому народу. В тогдашней беллетристике типичный крестьянин это всегда грубый, глупый и малоприятный тип (Средневековый роман и повесть. М.: 1974, с. 247, 626). А кто не помнит стихотворения Бертрана де Борна из школьного учебника по истории средних веков:

Мужики, что злы и грубы, На дворянство точат зубы, Только нищими мне любы! Любо видеть мне народ Голодающим, раздетым, Страждущим, не обогретым! Пусть мне милая солжёт, Еже ли солгал я в этом!

Нрав свиньи мужик имеет, Жить пристойно не умеет, Если же разбогатеет, То безумствовать начнёт. Чтоб вилланы не жирели, Чтоб лишения терпели, Надобно из года в год Век держать их в чёрном теле.

Кто своих вилланов холит, Их ни в чём не обездолит И им головы позволит Задирать — безумен тот. Ведь виллан, коль укрепится, Коль в достатке утвердится, В злости равных не найдёт — Всё разрушить он стремится.

Если причинят виллану Вред, увечье или рану, Я его жалеть не стану — Недостоин он забот! Если кто о нём хлопочет, Он тому помочь не хочет Хоть немножко в свой черёд. Злобой он себя порочит.

Люд нахальный, нерадивый, Подлый, скаредный и лживый, Вероломный и кичливый! Кто грехи его сочтёт? Он Адаму подражает, Божью волю презирает, Заповедей не блюдёт! Пусть Господь их покарает!

Ницше и Эвола, несмотря на утверждение Гейдара Джемаля, тоже были ярыми ненавистниками всякой массовости. Кто не помнит фразы Ницше о том, что следует позволить народам идти собственной дорогой, не освещаемой ни единой надеждой? Нещадно бичевал плебейский национализм и Эвола (Эвола Ю. Люди и руины. М., 2007, с. 24 – 33).

Любимое занятие «новых правых» - это спасение «белой расы» от вымирания и мигрантов. В принципе, занятие не сильно отличающееся от спасения «всего человечества», чем с равной долей успеха занимаются какие-нибудь леваки-пацифисты. Тут сразу встает два закономерных вопроса: во–первых, что собой представляет эта белая раса, а во-вторых, стоит ли ее спасать, пусть даже и языком.

При ответе на первый вопрос сразу же возникают странности. Почему-то у защитников Белого Мира выходит, что, например, испанцы относящиеся к индо-средиземноморской расе большой европеоидной расы – белые, а марокканцы, живущие рядом через Гибралтаров пролив и представляющие тот же самый расовый тип, уже не белые. Тоже самое и в случае сербов и албанцев, и те и другие принадлежат к динарской расе, но первые почему-то белые, а вот вторые – наверно, черные. Помню песню дурацкой группы «Коловрат»: «Белая победа, так она нужна, Косово албанцам не отнять» (а они взяли и отняли!), хотя музыкантам из этой группы и их поклонникам не мешало бы знать, что их кумир Адольф Гитлер занимал по балканской проблематике совершенно противоположную позицию, и для него албанцы были белыми, а вот сербы нет. Впрочем, чего тут удивительного, если в начале 20 века немецкий историк искусства И. Штргзигвски выпустил книгу «Алтай, Иран и великое переселение народов», в которой доказывал нордическое происхождение не только украинцев, венгров и болгар, но и армян, персов и турок (Пленков О. Мифы нации против мифов демократии. СПб., 1997, с. 336). Что же касается упомянутых пар испанцы-марокканцы и сербы-албанцы, достаточно вспомнить, какие религии исповедуют эти народы, чтобы понять, почему одних удостаивают чести быть причисленными к белой расе, а других – нет. Так что раса и биология здесь не причем, а все дело в истеричной исламофобии, так свойственной Гийому Фаю и его единомышленникам. Объявляя себя неоязычниками, они выступают в качестве защитников того, что ранее называли христианским миром, а ныне называют постхристианской цивилизацией Запада, то есть своего рода новыми крестоносцами.

Тут, конечно, скажут, что католичество, как и православие впитало много элементов язычества и поэтому не является стопроцентным негативом, а вот Ислам это антиязычество в чистом виде, «тоталитаризм пустыни», как выражается Гийом Фай (Фай, с. 219), и стало быть абсолютное зло. Знающий человек здесь усмехнется и начнет разъяснять, сколь много в культуре мусульманских народов осталось от доисламского прошлого, а персы или таджики гораздо больше прав имеют именовать себя ариями, чем бледнолицые европейцы. Автор этих строк, например, присутствовал на празднике Науруз, отмечающийся в день весеннего равноденствия, на который приносят ростки пшеницы, красят куриные яйца, водят хороводы и прыгают через костер. Спрашивается, чем не арийский солнечный праздник? Тем более важно, что все это живая традиция, а не новодел, как у неоязычников. Вспомним также, что гениальный персидский поэт Фирдоуси создал свою знаменитую поэму Шахнаме, посвященную истории доисламского Ирана, уже после исламизации страны, и никто его не преследовал. С другой стороны, протестантизм, исповедуемый прежде всего народами Северной Европы (наиболее «нордическими»!) как раз таки представляет собой вариант христианства, максимально очищенный от всего «языческого» (почитания Девы Марии, святых, икон, совершения паломничества) и в этом плане гораздо ближе к столь ненавистному для неоязычников «тоталитарному монотеизму», чем традиционный Ислам, который знает и культ святых, и совершение паломничества. Впрочем, вариантов неоязычества очень много, среди новых язычников есть и люди, отнюдь не разделяющие убеждений и фобий Фая, и когда он берется рассуждать о том, что такое правильное неоязычество (в отличие от многочисленных вариантов «неправильного», то у него выходит что это и не то и не се, а только любование природой, размышления в духе Марка Аврелия и книжные знания об античных богах (Боги и титаны// Атеней, № 5, с. 48 - 56). Никакой религиозной практики подобное язычество не подразумевает. Спрашивается, а что будет мешать ему, живя в Европе после победы Ислама, которой он так боится, любоваться природой, предаваться размышлениям и читать книжки об античных богах?

То, что т. н. язычество в духе Фая оказывается чаще всего лишь вырядившимся в другие одежды вариантом буржуазного христианского консерватизма, показывает и отношение «новых правых» к т. н. сексуальным меньшинствам. Консервативно настроенные христиане не воспринимают все эти марши извращенцев, называемые гей-парадами, здесь все понятно и логично. Что же до «новых язычников» вроде Фая, то они, с одной стороны, не любят секс-меньшинства, а с другой, превозносят Древнюю Грецию и в особенности Древнюю Спарту как идеальный пример белой цивилизации (бывший соратник Гийома Фая Ален де Бенуа в своей время подчеркивал, что не случайно названием его организации является аббревиатура GRECE - расшифровывается Groupment de recherches et d’etudes pour la civilation europeene, Группа по исследованию и изучению европейской цивилизации). Но ведь хорошо известно о положительном отношении древних греков к гомосексуализму. Геродот сообщает, что эллины не только сами наслаждались «любовным общением с мальчиками», но и заразили им персов (Геродот. История. М.: Ладомир, 1999, с. 62). Что же касается так любимой «новыми язычниками» Спарты, то там гомосексуализм просто цвел и пах. Как замечает Л. Г. Печатнова, в обществах военизированных, с сильно развитой половой сегрегацией массовость гомосексуальных связей является обычным явлением. Кроме Спарты такая практика засвидетельствована, например, для Крита. Плутарх причисляет спартанцев наряду с беотийцами и критянами к народам, наиболее склонным к педерастии (Печатнова Л. Г. История Спарты. Период архаики и классики. М., 2002). Впрочем, самые попсовые европейские нацики, зашедшие еще дальше Гийома Фая, наподобие покойного Пима Фортауна, более последовательны в этом вопросе, они прямо братаются с голубыми в рамках совместной борьбы за спасение Европы от злых патриархальных моджахедов-гомофобов, см. статью: «Национал-демократия: миф и реальность»

А теперь и второй вопрос: стоит спасать ли эту самую «белую расу»? Отечественные нацики, как и либералы, просто зациклены на теме вымирания, уничтожения генофонда, потерь и жертв. Недаром их общий кумир – иуда Солженицын, из своего американского поместья пакостивший своей стране как только мог. Одни сплошные жертвы ГУЛАГа, раскулачивания и расказачивания. Не мог эту тему обойти и Гийом Фай. С целью спасения европейцев от вымирания он считает возможным использование биотехнологий в виде выращивания искусственного генетического материала в пробирке (Фай, с. 98 – 99). Так и вижу, как с конвейера спрыгивают розовощекие довольные бюргеры… А вот мне как человеку правых взглядов гораздо ближе высказывание одного представителя «Хезболлы», который сказал: «Когда в Израиле убьют одного солдата, у них плачет вся страна. А когда у нас убьют сто человек, мы радуемся, потому что они попадут в рай».

Если «новые правые» такие дарвинисты, помешанные на биологии, а стало быть исповедуют принцип: «Сильные выживают, а слабые сдыхают», то зачем им спасать то, что показывает низкие результаты в борьбе за выживаемость и, стало быть, обречено на гибель? Ведь те кризисные явления, о которых пишет Фай, вовсе не результат чьего-то злого умысла, они являются закономерным следствием развития западной цивилизации (хоть Фай и демагогически разводит понятия «Европа» и «Запад»). Не лучше ли последовать завету Ницше? «Падающего толкни». Нацики вопят об угрозе европейским традициям, но о какой «защите традиций» можно говорить, если все традиции, как пишет Гийом Фай уже давно музеефицированы (Фай, с. 135 – 136), остались одни пивные фестивали и чемпионаты по метанию мобильных телефонов? В истории всегда новое и яркое возникало на месте ветхого и тусклого. Нацики могут превозносить европейскую культуру как самую развитую и уникальную (Фай, с. 214), но подобное самомнение было присуще и древним египтянам, и шумерам, и римлянам. Лягушка в своем пруду, и та может думает, что она самая развитая и уникальная. Гегемония Запада вовсе не вечна, хоть возможно это трудно себе представить. До конца 17 – начала 18 веков Европа представляла бедные задворки тогдашнего Востока, и над ней постоянно висела угроза завоевания, которая была снята только после печального поражения османских войск под Веной. По уровню общественной производительности труда и по уровню потребления Европа только к середине 18 века догнала страны Востока. Как писал А. Тойнби, «хотя господство Запада было установлено совсем недавно, его рассматривают, как если бы оно было всегда» (цит. по История Востока. Т. III. Восток на рубеже средневековья и нового времени. XVI – XYIII вв. М., 1999, с. 640 - 641). Итак, гегемонии Запада длится чуть более трех столетий, и она рушится у нас на глазах. Так проходят века, и руинах былых величий встает нечто новое. И если на месте старушки Европы поднимутся новые невиданные доселе державы и культуры, то чего же в этом будет плохого? Я был бы рад, если бы жизнь тогда была более размеренной, без безумия экономического роста и технократизма, обязанного своим возникновением фаустовской душе и непоседливости европейцев (Гиойм Фай, с. 146). Смуглые пастухи будут пасти на полях Европы своих овец, и над руинами мегаполисов будет разноситься мерное пение муэдзинов. Не будет ни дебильных шоу, ни тупых спортсменов-неадертальцев, ни «великих артистов», которые, если верить, СМИ, имеют обыкновение умирать чуть ли не каждую неделю. Нынешним европейцам это быть может и не понравится. Но если бы в свое время среди жителей Вечного Города провели бы опрос, как они относятся к лозунгу «Рим для римлян», уверен, что подавляющее большинство дали бы положительный ответ. Вот только Великого переселения народов это бы все равно не остановило. Меня в последнее время очень заинтересовало влияние изменения климата на ход истории, в частности на миграции народонаселения. Например, в 4 в. н. э. похолодание привело к тому, что леса поползли на юг, уничтожая сухие заволжские степи, и кочевники-гунны двинулись в Европу. Их появление сдвинуло с места и другие племена — и началось Великое переселение народов, что привело к падению Рима. Сейчас настало время всемирного потепления, и мы наблюдаем нечто подобное. И ничего тут жалкое Движение ПНИ тут поделать не может!

Гийом Фай, также как и наши отечественные братья Поткины, поддерживает идею демократии и даже обвиняет современную Западную Европу в отсутствии таковой. Когда он пишет о людях с низких социальным достатком, как о своих единомышленниках, он словно якобинец, заступающийся за санкюлотов (Фай, с. 92 - 93). Фаю, конечно, нравится не всякая демократия, а так называемая органическая, когда правом голоса обладают только представители коренного этноса. Русские люди вполне вкусили подобной демократии в Латвии и Эстонии. А ранее демократия такого же рода царила в Британской империи. Пока жители метрополии наслаждались избирательным правом (1884 г. право голосовать получили даже некоторые рабочие), в 1882 году в Египте и Судане колониальные власти распорядились, чтобы туземцы при встрече с английскими господами слезали с осла или мула и бросались в дорожную пыль перед гордыми британцами. Сейчас об этом забыли в Европе, но не в арабских странах (Пленков, с. 323). А еще ранее многие деятели просвещения высказывали явно расистские идеи (Ален де Бенуа. Что такое расизм? // Атеней. - № 5. – С. 22).

Как и всякий демократ, Гийом Фай клеймит незападные идеологические системы, навешивая на них ярлыки «тоталитаризм», «мракобесие» «деспотия» и «тирания». Так, согласно его мнению, Ислам послужил моделью тоталитаризма задолго до коммунизма (Фай, с. 218), а Ленин и Сталин конечно же были тиранами (Фай, с. 164). Обычно все нацики-исламофобы еще и ярые антикоммунисты, вспомнить хотя бы Елену Чудинову. Но я как человек, заставший еще советские времена, помню, что никогда тогда рабом себя не чувствовал. И также мало-мальски образованному человеку известно, что в Арабском халифате, а позже и в государствах, образовавшихся на его обломках, жизнь была намного более свободная и культурная, чем в Европе тогдашнего времени с ее массовым преследованием еретиков и крестовыми походами, влекшими разорение целых областей. Константинополь в 1204 году разграбили вовсе не мусульмане, а столь почитаемые Фаем и Поткиными «эуропэйцы». Вот почему в 1453 году афонские монахи предпочли власть султана союзу с папой римским, говоря: «Лучше чалма, чем тиара». Также по сути дела Реконкиста, восхваляемая Фаем, была на самом деле победой грязных и примитивных людей, которые мылись едва ли раз в жизни, над утонченной и блистательной культурой. Вот что об этом пишет Фридрих Ницше, которого, кстати, для Фая является одним из авторитетов: «Христианство лишило нас урожая античной культуры. Позднее отняло у нас жатву культуры ислама. Чудесный мир мавританской культуры Испании - он по сути родственнее нам, он больше говорит нашим чувствам, нашему вкусу, чем Греция и Рим, и этот мир был растоптан (я уж не говорю, какими ногами), и почему? А потому, что он был обязан своим возникновением мужским инстинктам, потому, что он говорил Да жизни - жизни со всеми редкостными и утонченными прелестями мавританской культуры!.. Потом крестоносцы сражались с культурой, перед которой им приличнее было бы пасть ниц,- в сравнении с нею и наш XIX век, должно быть, все еще слишком бедный, слишком "поздний"... Конечно, им хотелось добычи, а Восток был богат... Давайте смотреть непредвзято! Крестовые походы - то же пиратство, чуть повыше классом, а больше ничего!» (Ницше Ф. Антихристианин // Сумерки богов. М., 1990, с. 89).

Спасение Европы Гийом Фай видит в объединении ее с Россией, где живут «братья по расе», и создании евросибири (Евро-России) – федеративного государственного образования, основным предназначением которого, как же понятно, будет борьба с мусульманской экспансией. США для Фая не враг, а просто «противник». При этом он раздувает миф о неком совместном американо-исламском заговоре. Хотя если посмотреть трезво, кроме Ислама американизму в цивилизационном плане никто и не противостоит, и непосредственная тяжесть борьбы с ним падает именно на плечи мусульман. Почти каждый день приходят новости о нападениях талибов на американцев и их союзников в Афганистане, но что-то не слышно о подвигах неоязычников или каких-нибудь черносотенцев-хоругвеносцев. Также тема китайской угрозы, столь волнующая умы многих российских патриотов, Фая также совершенно почему-то не волнует, Китай он видит только в качестве союзника Евросибири.

Понятно, что проект Евросибири – это утопия, но это опасная утопия. О невозможности слияния России с Европой писал не только Лев Гумилев, указывавший, что Европа и Евразия представляют собой два суперэтноса разного возраста развития Гумилев Л. Н. От Руси к России. М., 1994, с. 299), но и известный теоретик русского этнического национализма Александр Севастьянов: «России не следует соглашаться с искусственной идентификацией ее как фрагмента западной цивилизации. Это научно ошибочно и политически вредно. Мы, русские, сильно отличаемся от большинства европейских народов своим отношением к миру и человеку, типом реакций, моделью поведения, шкалой ценностей и т. д. Более того: абсолютное большинство русских (по опросам) не воспринимает западную либерально-демократическую цивилизацию как идеальную» (Севастьянов А. Время быть русским. М., 2004, с. 187). Смогли ли, например, жители цивилизованного Запада вытерпеть хотя бы десятую долю тех страданий, которая выпала на долю жителей блокадного Ленинграда? Вряд ли, особенно вспомнить, как многие европейские народы, те же соотечественники Фая, воевали во вторую мировую войну.

Для России практическая реализация проекта «Евросибирь» будет означать закрепление статуса экспортера сырья для Европы. Понятно, что происходит, когда менее экономически развитое пространство открывает свои границы более развитому. Говоря языком марксизма, это привело бы к окончательному закабалению России европейской буржуазией, а чем она лучше американской? Видимо, г-н Фай надеется, что русские будут более послушными батраками для европейцев, чем турки или арабы. Для нашей страны гораздо будет полезнее развитие отношений со странами Азии. Об этом ранее писал Достоевский, а теперь пишет уже вышеупомянутый Александр Севастьянов: «Вообще, Россия должна перестать следовать в фарватере политики США, Запада и Израиля: их век на исходе. Наша основная внешнеполитическая ориентация – на восходящие регионы: Китай, Корею (Северную либо объединенную), Индию, Иран, арабский мир, Южную и Центральную Америку. Только среди них мы можем претендовать на роль не аутсайдера, а лидера (пусть закулисного), управляющего событиями, а не управляемого ими». На мой взгляд, еще и полная несхожесть политических традиций России и Европы делает невозможным подобное объединение. Вся буржуазная европейская цивилизация выросла из самоуправляющихся городов. В России же городского самоуправления либо вообще не было, либо оно не играло политической роли. Это родним нашу политическую традицию с традицией стран Востока. Подробнее об этом см. статью "Русский цезарь" и планируемую статью «Об исторической правоте евразийства». Помимо этого, исламофобская линия проекта «Евросибирь» с неизбежностью привела бы к восстаниям и отсоединению от России ряда мусульманских территорий, ведь мусульмане представляют собой автохтонное население, а не иммигрантов или потомков иммигрантов, как во Франции.

Итак, подводи итоги: Гийом Фай – типичный воинствующий западный либерал, или консервативный либерал. Он за демократию, за прометеевский дух, за «свободную и раскрепощенную личность», против «мракобесия и тоталитаризма». Только если левые либералы выступают за адаптацию мигрантов из стран Третьего мира путем навязывания им западных ценностей, чтобы спасти дряхляющий Запад вливанием в него молодой крови, Гийом Фай признает, что подобная политика далеко не всегда может иметь успех и желает вернуться к порядкам, существовавшим в 19 веке: демократия для избранных, ханжеские добродетели толстых и плодовитых буржуа, то ли христиан то ли язычников, господство расизма, расовой сегрегации и социал-дарвинизма. Неслучайно он проговаривается, что «ужасный упадок» начался в Европе после первой мировой войны, а до этого значит, все было отлично? В этом он не оригинален. Американские консерваторы тоже любят взывать к традициям старой доброй Америки. Бушу тоже, как и Гийому Фаю, всюду мерещится тоталитаризм в виде исламизма и коммунизма. Сейчас мы видим, как некоторые теоретики и маргинальные политические провокаторы вроде братьев Поткиных пытаются протолкнуть подобные идеи и у нас. А спрашивается, нужен ли нам этот хлам с идеологической помойки Запада?

Игнатьев Андрей

(На главную страницу) (Стань другом НБ-Портала!) (Обсудить на форуме)

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU