АНТИИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Часть 2. Империя мамоны.

«Когда теперь эта современность подходит к концу, когда современное национальное государство как необходимое условие империалистического господства и бесчисленных войн уходит с мировой сцены, будет лучше, если мы освободимся. Мы должны освободить себя от неуместной ностальгии по прекрасной эпохе той современности». (Майкл Хардт, Антонио Негри, «Империя»)

В качестве манифеста постмодернистских левых «Империя» вызвала фурор. Дотягивает ли она со своей постмодернистской риторикой до нового «Коммунистического манифеста», это еще вопрос, потому что «Манифест» обращался к существующей, совершенно определенной социальной группе: рабочему классу. В противоположность этому первым адресатом Хардта и Негри оказывается «антиглобалистское движение», от основных устремлений которого они все же явственно дистанцируются. Противники глобализации основываются на идентичности и защищают региональные пространства – безнадежное, реакционное предприятие с точки зрения авторов. Вместо этого они возлагают свои надежды на то, что рассредоточение капитала и власти в глобализированном мире – их империя не знает больше империалистического центра – освободит ту массу, называемую «множеством», чья локальная борьба наконец-то чудесным образом произведет ликвидацию империи. Множество мы называем по-традиционалистски Гогом и Магогом, о чьем приближении через бреши в стене порядка Рене Генон возвестил как о «знаке времени». Есть еще нечто худшее, чем глобализация, а именно тот общественный порядок лишенной идентичности «толпы», которого желают в качестве утопического идеала Хардт и Негри. Против прихода этих пост-людей после предсказанной «смерти человека» необходимо, чтобы «сконцентрированные на идентичности» противники глобализации как можно дольше оставались активными.

Цель воздействия Негри и Харда на процесс глобализации следующая: воспрепятствование созданию единого антиимпериалистического движения, сокрытие соотношения сил через объединение Нью-Йорка, Вашингтона и Телль-Авива в глобальную сеть власти, невозможность союза с исламским миром, которые с точки зрения постмодернистского человека должен рассматриваться, как безнадежно отсталый, пока в нем самом также не произойдет смерть Бога одновременно со смертью человека.

Глобальный капитализм казино намного лучше был описан Фиделем Кастро, нежели чем Антонио Негри и Майклом Хардтом. О раздувающемся финансовом пузыре рынков акций, что может быть интерпретировано только как проявление абсолютного кризиса капитализма или как виртуализация, льстиво выражаясь цветастым языком постмодернизма, нельзя говорить открыто, так как подобная критика – по непонятным причинам – будет заклеймена как антисемитская. Так как экономические теоретики национал-социализма говорили о противоположности «производительного» и «грабительского» капитала, та фундаментальная критика процентов и денежной экономики считается предосудительной. Здесь проявляется освободительная необходимость духовного контакта с исламским миром, который не только не обращает внимания на такие табу, что власть имущие устанавливают вовсе не для защиты преследуемых меньшинств, но для сохранения собственной власти, но и также находит свободную от ростовщичества экономику в качестве предписания в своей священной книге. Проведением соответствующих экономических реформ занимаются иные группы исламских фундаменталистов, но это подвергается критике со стороны представителей других исламских сил из-за роста цен на товары, поставляемые на мировой рынок из мусульманских стран и из–за опасности фундаменталистского регресса. Серьезные преобразования открыто обсуждаются в Малайзии. Главное здесь не то, кто примется за эту перестройку экономики, но то, удастся ли это. Кто идет по экономическому пути, предписанному Аллахом, испытывает позитивные последствия, которые также должны сказаться на таких побочных явлениях современной экономической системы, как торговля наркотиками, проституция и нравственная коррупция, происходящая из-за обезумевшей индустрии искусственных потребностей, так как у этих паразитических явлений будет отнята экономическая основа существования. Так как экономически благоразумные концепции обычно не вызывают восторга у масс (т. е. у обывателей, зацикленных на бесконечном повышении своего «жизненного уровня» - примеч. пер.) , совершенно не встречает возражений ориентация пропаганды на желаемые эффекты для нравственного здоровья общества, как это и проводится так называемыми фундаменталистами, когда они претворяют в жизнь соответствующие экономические принципы. Вопрос о перестройке экономических отношений собственности, каким его желают левые, является второстепенным – можно было бы доказать, что нынешняя собственность основывается на воровстве в форме ростовщичества, в то время как при заново установленном экономическом порядке справедливо полученные доходы остаются в частной собственности при условии выплаты закята.

В качестве противоядия империи мамоны только сочетание кризиса финансового капитализма, принятия экономической альтернативы свободного от ростовщичества хозяйства и мобилизации сил по всему миру против Всемирного банка и МВФ будет успешным. Отношения эксплуатации являются анонимными, как в казино может сегодня некто взлететь наверх и рухнуть вниз, и все-таки сидят извлекающие выгоду ни где-то в Дженине, Грозном и Биттерфельде. Наряду с военным, геополитическим и экономическими уровнями выступают демонология и эсхатология. После заката советской военно-бюрократической системы остается один монстр, который распространяет свои претензии на весь мир. Это не означает, что все, кто выступает против Соединенных Штатов Америки – а это, если объективно посмотреть, весь остальной мир, за исключением Израиля и при особом положении Великобритании – были бы «хорошими». В принципе сегодня во все государства, народы и отдельные личности вселились демоны, все они стали жертвою материалистического Ахримана, и в люциферическом ослеплении все, более или менее, находятся в состоянии деградации. Это час заката. Только при помощи малого Сатаны можно все же одержать верх над Сатаной большим. В то время как в великом джихаде мы сражаемся со внутренним врагом, стремясь ко внутреннему очищению в малом джихаде, который следует вести против США, Израиля и Великобритании, должно обратиться к классической схеме «друг-враг», как это Джордж Буш-младший – устами шута глаголет истина – ясно сформулировал с противоположной перспективы: или мы с ним, или против него. Или мы с большой Сатаной, или против него. Малый Сатана, который переходит на сторону большого, теряет свою самостоятельность, он сам становится большим Сатаной. Малый Сатана, который ему противостоит, отделяет сам себя на время конфронтации от демонического источника и теряет свою зловещность. Также как правые и левые пораженцы, хотят, чтобы мы воздержались от участия во всемирной интифаде против империализма и желают запрета критики финансовой системы, равным образом большей частью те же самые люди сейчас нам говорят, что мы должны выступать «против США и Ислама», «против Запада и против русского империализма в образе евразийства» и т.д. При этом излюбленной является ссылка на «права человека». Так как в Иране женщины должны частично закрывать себя, то в конфликте между США и Ираном мы не должны занимать ничью сторону, так как Ирак не представляет курдам возможности иметь собственную государственность, то мы не должны выступать против экономических санкций США против Ирака и т.д. Вопрос тем не менее совершенно прост: «Кто управляет миром? Кто выступает против власть имущих этого мира?» Кто из-за возможно важных, но не самых важных, второстепенных вопросов отказывается от решения главного вопроса, становится на сторону большого Сатаны. Он может быть субъективно нашим другом, субъективно вносить свой вклад в освобождение Европы от смертельной угрозы со стороны мирового террориста США, но объективно он стоит на стороне Джорджа Буша-младшего. Это уже странно, ведь во все времена конфликта между Западом и Востоком «новые правые» занимали недвусмысленную позицию против Америки и либерализма и рассматривали Советский Союз как меньшее зло. Сегодня некоторые из этих людей не знают удержу, чтобы выступать на одной стороне с Самуэлем Хантингтоном против исламского мира, который, конечно, является не единственным, но важнейшим остающимся противником сверхдержавы. Наверное, многим не достает спокойствия, так как они не могут рассматривать себя как «орудия той силы», которая в «вечности непобедима», а именно божественной традиции, важнейшим современным проявлением в качестве последнего откровения этого цикла времени может и должна считаться мусульманская религия. Если же они не являются орудиями, даже мечами той силы, то тогда они орудие большого Сатаны – или переносимый ветром песок, чем бы они в рамках своего материалистического мировоззрения охотно бы себя и видели.

Пауль Баден. Пер. С нем. Игнатьев А.

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru